ДНЕВНИК ЛЕТА (24)

День 24. 8 июля. Среда

Солнце уже грело, окна заливал яркий свет, а в кухне стоял запах свежего кофе и поджаренных тостов. Джуди, в ночной сорочке, босиком спустилась по лестнице, медленно, будто каждый шаг давался ей с усилием. Лицо у неё было сонное и недовольное. Волосы свисали прямыми, гладкими прядями не доставая до плеч. Голова гудела. Вчерашнее вино ещё не отпустило.

Она бросила в рот витаминку, запила водой. Фыркнула, поморщилась.

— Чего фыркаешь? — спросила Кэтрин с металлом в голосе. — Может, благодаря этим витаминам ты и здорова до сих пор!

— Я пью. Вкус дурацкий.

— Дело не во вкусе, — Кэтрин поставила чашку на стол с глухим стуком. — Дело в том, что ты ведёшь себя как последняя… — она не договорила, сжала губы.

— Как кто? — Джуди подняла голову. — Говори.

— Как девка из бара, — выкрикнула Кэтрин. — Пьяная, на каблуках, с этим… с этим видом.

— Каким видом?

— Который говорит: «Возьмите меня, я вся тут!» — Кэтрин встала, посуда звякнула. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Я играю, — голос Джуди дрогнул. — Ты же знаешь…

— Ты не играешь! — Кэтрин закричала. — Ты живёшь этим! Ты забыла, кто ты! Забыла, как тебя зовут!

— Меня зовут Джуди! — закричала Джуди в ответ.

— Тебя зовут Жюль! Ты мальчик! Ты четырнадцатилетний мальчик, который… который…

— Который что?! — Джуди вскочила, стул отлетел к стене. — Который умеет быть красивым? Который нравится людям? Который наконец-то чувствует, что его видят?!

— Ты нравишься пьяным дядькам в баре! — Кэтрин перешла на визг. — Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя лапали?

— Никто меня не лапал!

— А если бы Ольга не была рядом?!

— Но она была!

— А если не будет?! — Кэтрин схватила её за плечи, встряхнула. — Что тогда, Джуди? Что? Ты соображаешь, куда ты летишь?

— Мне всё равно! — закричала Джуди, вырываясь. — Мне хорошо!

— Тебе хорошо?! — Кэтрин замерла, потом заговорила тихо, страшно. — Тебе хорошо быть шлюхой?

Джуди задохнулась. Слёзы хлынули градом.

— Как ты… как ты можешь…

— Я могу! — Кэтрин не остановилась. — Потому что я вижу! Я вижу, как ты смотришь на мужчин! Как ты крутишься перед зеркалом! Как надеваешь эти тряпки! Ты хочешь, чтобы тебя трахнули, Джуди? Хочешь?

— Замолчи! — заорала Джуди, закрывая уши руками. — Замолчи! Замолчи! Замолчи!...

Она кричала, кричала, не останавливаясь, пока голос не сорвался на хрип. Слёзы текли по щекам, по шее, по рукам. Она тряслась вся, как в лихорадке. Кэтрин смотрела на неё, и её гнев вдруг разбился о эту истерику, о эти слёзы, о этот детский, бесконечный крик. Она шагнула к Джуди, обняла её. Джуди сначала оттолкнула, потом вцепилась в неё, рыдая в плечо.

— Тише, — сказала Кэтрин. — Тише, моя девочка. Тише.

— Ты не… ты не должна была… — всхлипывала Джуди. — Ты не должна была так…

— Не должна, — согласилась Кэтрин. — Прости. Я испугалась. Я очень испугалась. За тебя.

Они стояли так посреди кухни. Джуди всё ещё вздрагивала, всхлипывала, но уже не кричала.

— Я не знаю, кем я буду завтра, — прошептала она наконец. — Но сегодня я Джуди. Ты слышишь? Сегодня — я Джуди.

Кэтрин погладила её по голове, по этим прямым, гладким волосам.

— Слышу, — сказала она. — Сегодня — Джуди.

Джуди прижалась щекой к её плечу и тихо сказала: 

— Мама…

Кэтрин, чуть улыбнувшись сквозь напряжение, поправила её: 

— Я — Кэт. Помнишь?

— Кэт… — повторила Джуди, словно закрепляя за собой это новое, почти сестринское обращение.

Они обнялись крепко, без остатка, как будто боялись отпустить.

— Я очень тебя люблю, моя девочка, — прошептала Кэтрин.

— И я тебя люблю, ма… Кэт… — дрогнувшим голосом ответила Джуди.

Они отстранились. Джуди вытерла лицо ладонями, шмыгнула носом. Кэтрин взяла её за руку.

— Пойдём умываться. А потом позавтракаем. И не будем больше ссориться сегодня.

— Хорошо, — сказала Джуди.

Ванная. Джуди собирает себя

Джуди закрыла дверь ванной, прислонилась к ней спиной, выдохнула. В зеркале — красные глаза, распухшие губы, размазанная тушь (остатки вчерашней, не смытой до конца). Волосы — прямые, гладкие, но растрёпанные после её крика и слёз. 

Она отвернула кран, умылась ледяной водой. Потом ещё раз. Потом ещё. Холод отрезвил. Голова перестала гудеть. Она нашла ватные диски, сняла остатки макияжа. Нанесла крем — тот, который посоветовала Ольга, лёгкий, увлажняющий. Потом расчесала волосы, провела по ним пальцами — они скользили, не путались.

«Прямые, — подумала она. — Я теперь с прямыми волосами».

Она посмотрела на себя. Ещё не улыбнулась, но уже не плакала. Джуди умылась, вытерла лицо, посмотрела в зеркало. Глаза ещё красные, но уже не опухшие. 

Дверь приоткрылась и зашла Кэт.

— Пойдём, — сказала она. — Буду делать тебе массаж, как договаривались. 

Она сказала это просто, буднично, как о чём-то обычном. Джуди не стала спорить.

Спальня Джуди

Они перешли в спальню Джуди.

— Ложись, — сказала Кэт.

Джуди сняла ночнушку и легла на спину. Её грудь — маленькая, аккуратная, с бледной кожей и тёмными сосками теперь полностью открылась.Кэтрин села рядом, на край кровати, взяла с тумбочки тюбик с кремом. Открыла, понюхала.

— Пахнет миндалём, — сказала она.

— Я люблю этот запах, — ответила Джуди.

— Закрывай глаза.

Джуди закрыла. Кэтрин нанесла крем на ладони, растёрла, согрела. Она начала с ключиц — мягкими движениями вниз, к груди. Потом ладони легли на грудь — аккуратно, профессионально. Круговые движения, потом от центра к бокам, потом снизу вверх.

— Ты сама это делала, — сказала Кэтрин, — но мои руки лучше. У меня больше опыта.

— Знаю, — выдохнула Джуди.

Она чувствовала тепло, крем, пальцы Кэтрин, которые не спешили. Грудь откликалась — расслаблялась, становилась мягче, но упругая.

— Как ты? — спросила Кэтрин.

— Хорошо, — ответила Джуди. — Спокойно.

Кэтрин продолжала. Джуди не открывала глаз. Ей казалось, что она плывёт. Минут через десять, Кэтрин убрала руки.

— Всё. 

Джуди открыла глаза. Кэтрин протянула ей салфетку — промокнуть остатки крема.

— Теперь одевайся.

Кэтрин вышла, и Джуди встала с кровати. Ей казалось, что она чувствует вес своей груди. Она посмотрела на себя в зеркало створки шкафа. “Да… Грудь, конечно не такая, как у Ольги… Но… красивая же?” 

Открыла шкаф, долго смотрела на вешалки. Чёрная атласная блузка, белая юбка до колен, белый жакет. Всё на месте. Она сняла их, разложила на кровати. Потом открыла ящик с бельём. Вчера было чёрное кружево. Сегодня — телесный комплект. Лифчик и трусики. Почти невидимые, гладкие, как вторая кожа. Она надела их медленно, привычно. Поправила бретели. Потом — привычное, почти автоматическое движение: заправила маленького Жюля. Внизу стало гладко, ровно, ничего не выдавало. Теперь чулки. Тонкие, телесные, с лёгким блеском. Джуди провела ладонью по бедру.

Она посмотрела на себя в зеркало, в полный рост. Блузка, юбка, жакет. Туфли — те же, чёрные на высоком каблуке. Волосы — прямые, расчесанные, падают до ключиц.

Макияж — как вчера: тональный крем, чуть румян, тушь в два слоя, блеск для губ. Но глаза без подводки — только нейтральные тени, бежево-коричневые. Дневной вариант.

Она поправила воротник, одёрнула жакет.

Джуди. Та же, что вчера. Но другая. Бельё — не для соблазнения, для себя. Чулки — блестят, но не вызывающе. Внизу — гладко.

Завтрак

Джуди спустилась на кухню. Кэтрин сидела за столом, пила кофе, листала телефон. Подумала — и убрала телефон в карман. Не хотелось отвлекаться.

— Садись, — сказала она.

Кэтрин пододвинула ей тарелку — омлет с зеленью, помидоры черри, тост с маслом.

— Ешь, — сказала она. — Ты вчера почти ничего не ела.

— Спасибо, Кэт, — сказала Джуди, чуть улыбнувшись.

Она ела молча. Кэтрин смотрела на неё — на эти прямые волосы, на тонкие пальцы, на то, как она держит вилку.

— Что? — спросила Джуди, поймав взгляд.

— Ничего, — ответила Кэтрин. — Просто смотрю.

Она помолчала.

— Ты красивая, Джуди.

— Спасибо, — тихо сказала Джуди.

— Я раньше боялась это говорить. Думала, ты загордишься.

— Не загоржусь, — сказала Джуди. — Я просто буду это знать.

Они доели завтрак в тишине. Но тишина была не враждебной — уставшей, примирительной.

Звонок Ольги

Зазвонил телефон Джуди. Ольга.

— Привет, — сказала она. — Как ты?

— Нормально, — ответила Джуди. — А ты?

— Я разбила машину.

— Что?

— Не страшно. Царапина. Я в порядке. Но сегодня без колёс. Сможешь заехать за мной?

— Да, конечно, — сказала Джуди. — Я сейчас выхожу.

— Жду. — Ольга помолчала. — Джуди… спасибо.

— Не за что, — ответила Джуди.

Короткие гудки. Она убрала телефон в сумку.

Кэтрин подошла, поправила ей воротник.

— Возьми такси. Не ходи на остановку на каблуках.

— Хорошо, — кивнула Джуди.

Она вызвала такси, надела туфли, взяла сумочку.

— Я позвоню.

— Позвони, — сказала Кэтрин.

Такси приехало через пять минут. Джуди вышла. За её спиной закрылась дверь. Кэтрин осталась на кухне, налила себе ещё кофе. Посмотрела в окно — Джуди садится в такси, поправляет волосы, что-то говорит водителю.

«Джуди», — подумала Кэтрин. — «Моя девочка».

Она отпила кофе. Такси уехало.

У Ольги. Утро

Такси остановилось у знакомого дома. Джуди поправила жакет, поднялась на лифте. Позвонила. Дверь открыла Ольга — в шёлковом халате, под ним кружевной топ и короткие шорты. Волосы влажные, ещё не уложены.

— Проходи, — сказала она. — Я почти готова.

Джуди вошла. В прихожей пахло её духами и свежим кофе.

— Лены нет?

— Уехала к Марте. Будет только вечером, — Ольга закрыла дверь и повела Джуди в спальню.

Ольга сняла халат и осталась только в топе и шортах. Она выбирала себе белье в ящике. Потом достала черный кружевной комплект и закрыла ящик. Теперь, Ольга повернулась к Джуди.

— Поможешь снять плёнку?

— Да, — ответила Джуди.

Ольга подняла руки, открывая бок. Джуди подошла, взяла край прозрачной плёнки, аккуратно потянула. Плёнка отклеилась с лёгким щелчком, обнажая тонкую веточку с тремя листочками. Хна застыла, края чуть шелушились.

— Теперь ты, — сказала Ольга.

Джуди сняла жакет, повесила рядом. Потом блузку. Потом, не спрашивая, расстегнула лифчик и тоже положила его рядом. Ольга подошла, осторожно потянула за край плёнки. Джуди почувствовала лёгкое натяжение кожи, потом — свободу.

— Готово, — сказала Ольга.

Она отступила на шаг, чтобы видеть в зеркале обе.

— Теперь хну. Она должна осыпаться сама, — сказала Ольга. — Но можно помочь. Аккуратно.

Она провела пальцем по своей веточке — сухая хна отпадала мелкими крупинками. На коже остался бледный, но чёткий рисунок.

— Видишь? — она показала Джуди. — Уже почти готова.

— Можно я? — спросила Джуди.

— Давай.

Джуди подошла ближе, провела пальцем по краю рисунка на боку Ольги. Хна осыпалась, открывая ее тонкую веточку.

— Теперь ты сделай мне, — сказала Джуди.

Ольга провела пальцем по её веточке, потом по листочкам.

— Теперь наши тайны видны, — сказала она.

Они стояли перед большим зеркалом — две женщины, обнажённые по пояс. У обеих — на боку, эта тонкая веточка с тремя маленькими листочками. У Ольги — справа, у Джуди — слева. Зеркально.

— Смотри, — сказала Ольга. — Они смотрят друг на друга.

Джуди смотрела. На рисунок, на грудь Ольги, на свою грудь в отражении. 

— Наша тайна, — сказала Джуди.

Ольга улыбнулась.

— Наша.

Она взяла Джуди за руку, сжала.

— Одевайся. Кофе стынет.

Джуди кивнула. Надела лифчик, блузку, жакет. Ольга накинула бретели лифчика.

— Помоги застегнуть.

Джуди подошла сзади, застегнула крючки. Ольга быстро сняла шорты и надела свежие черные трусики. Пока больше ничего не надевала и они вышли из спальни.

Кофе в одном белье

Ольга прошла на кухню, Джуди — за ней. Ольга разлила кофе по чашкам, поставила одну перед Джуди, села напротив.

На ней был только белье.

— Ты смущаешься? — спросила Ольга.

— Нет, — ответила Джуди. — Просто… непривычно.

— Привыкай, — сказала Ольга. — Для женщин это нормально. Быть друг перед другом в белье. В раздевалке, в салоне, дома с подругой.

Она отпила кофе, поставила чашку.

— Это не стыдно. Это не пошло. Это просто — тело. Своё и чужое.

— Я понимаю, — сказала Джуди.

— Ты — женщина, — сказала Ольга. — И должна привыкать к женским вещам. К женской близости. Не постельной — бытовой. Когда мы не прячемся друг от друга, не стесняемся, не надеваем халат, чтобы выйти на кухню.

Она взяла Джуди за руку.

— Ты моя подруга. Я хочу, чтобы тебе было со мной легко. Без этой дурацкой стеснительности.

— Мне легко, — сказала Джуди.

— Тогда пей кофе. И не смотри на меня как на экзотического зверя.

Джуди усмехнулась, отпила кофе.

— Ладно, — сказала она.

Ольга допила кофе, поставила чашку. Откинулась на спинку стула, вытянула ноги.

— Смотри, — сказала она.

Она провела рукой по шее, медленно вниз, к ключицам. Не соблазняя — просто показывая. Как женщина показывает своё тело подруге, без стеснения.

— Видишь, как линия идёт?

Джуди смотрела. Пальцы Ольги скользнули по кружеву лифчика, очертили край чашки, но не задержались.

— У тебя тоже так, — сказала Ольга. — Ты просто не замечала.

— Не замечала, — повторила Джуди.

Ольга встала, повернулась к ней боком. Провела рукой по бедру, по талии, поднялась к груди — и опустила.

— Женское тело — это музыка. Можно играть бесконечно.

Она сделала шаг к Джуди, наклонилась, взяла её за запястье. Поднесла её руку к своей талии.

— Трогай. Не бойся.

Джуди провела пальцами по её коже. Тёплая, гладкая, живая.

— Видишь? Ничего страшного.

— Ничего, — сказала Джуди.

Ольга отпустила её руку, отошла. Села обратно, налила себе ещё кофе.

— Запомни это. Тело — не стыд. Оно — инструмент. Им можно выражать радость, печаль, всё что угодно.

Ольга встала, повернулась к Джуди боком, провела рукой по груди, по талии, по бедру.

— Грудь, — сказала она. — Бока. Попка. Живот.

Она остановилась внизу живота, чуть ниже пупка, там, где кружево трусиков скрывало лобок.

— И вот здесь…

Она провела пальцем по ткани, не задерживаясь, но и не пряча.

— Мужчинам это нравится. Не потому, что они животные. А потому, что это красиво. Женское тело — это красиво. Везде.

— Даже там? — тихо спросила Джуди.

— Даже там, — ответила Ольга. — Особенно там.

Она села обратно, взяла чашку.

— Ты не должна стесняться. Своего тела, его линий, его запаха, его… особенностей.

Она посмотрела на Джуди поверх чашки.

— Ты женщина, Джуди. У тебя есть всё, что нужно. И ты должна это знать. Не для мужчин — для себя.

Джуди молчала. Потом кивнула.

— Я постараюсь.

— Не старайся, — сказала Ольга. — Просто будь.

Она допила кофе, встала.

— А теперь одевайся. И поехали.

Ольга, вопреки Кэт, ведет Джуди в ее женскую сторону и утверждает ее как женщину. При этом, женщину, которая не просто нравится мужчинам, а которой и самой нравится внимание мужчин. Ольга может и сама до конца не осознает, зачем она это делает. Но ей хочется, чтоб Джуди почувствовала себя женщиной во всех проявлениях. И в сексе?... Ольга не думает об этом. Но, подспудно, наверное не исключает. Что Джуди будет заниматься сексом с мужчинами?...

Ольга собралась очень быстро и они вышли из подъезда. Солнце уже грело по-настоящему.

Такси ждало у тротуара.

Такси. По пути в офис

Машина плавно везла их через утренний город. Джуди смотрела в окно, провожала взглядом витрины, деревья, редких прохожих.

— Тебе идёт этот образ, — сказала Ольга.

— Какой?

— Собранный. Уверенный. Деловой.

Джуди чуть улыбнулась.

— Я стараюсь.

— Получается.

Ольга отвернулась к окну. Джуди заметила, как её пальцы барабанят по колену — нервная привычка, которую она раньше не видела. Ольга тоже волнуется. Только не показывает.

— А что я буду делать в офисе? Сегодня? — спросила Джуди.

— Поможешь с документами. Потом, если успеем, съездим на встречу.

— На встречу?

— Небольшую. Я познакомлю тебя с партнёрами.

Джуди сглотнула.

— Они…

— Они увидят красивую, умную девушку, которая помогает мне вести дела, — перебила Ольга. — И всё.

Джуди кивнула.

Машина остановилась у знакомого здания. Ольга расплатилась, вышла первой. Джуди — следом, поправляя жакет и одёргивая юбку.

— Идём, — сказала Ольга.

В офисе

Они вошли внутрь. Джуди чувствовала на себе быстрые взгляды охранников, взгляды людей в холле. Никто не смотрел странно — просто провожали глазами двух женщин в деловых костюмах.

Ольга уверенно прошла к лифту, нажала кнопку.

— Держись рядом. Улыбайся. Люди любят, когда им улыбаются.

Джуди улыбнулась. В лифте Ольга поправила ей воротник. Они вышли на своём этаже. Ольга открыла дверь, пропустила Джуди вперёд. В кабинете было просторно и светло. Стол с компьютером и кресло. Так же, как вчера. На столе уже стояли папки, стопка бумаг, стакан с ручками.

— Тут контракты, — Ольга кивнула на папки. — Нужно разложить по цветам: красные — срочные, синие — подписаны, зелёные — на рассмотрении. Справишься?

— Да, — ответил Джуди.

— Тогда я буду у себя. Если что — спрашивай.

Ольга ушла в свой кабинет, закрыла дверь. Джуди осталась одна.

Она сняла жакет, повесила на спинку стула. Села, открыла первую папку.

Обед. Приглашение

Дверь кабинета Ольги была закрыта. Джуди раскладывала бумаги по папкам, когда в дверях появилась София.

— Привет, — сказала она, улыбаясь.

Джуди подняла голову.

— Привет.

— Ты не забыла про обед?

— Не забыла, — ответила Джуди. — Я почти закончила.

София зашла, села на край её стола.

— Я вчера обещала тебе рассказать. Про парня.

— Помню, — кивнула Джуди.

— В общем, всё случилось, — София понизила голос, хотя в кабинете никого не было. — Мы поехали к нему.

— И? — Джуди отложила бумаги.

— И я тебе всё расскажу в кафе, — усмехнулась София. — Не здесь же.

Она встала.

— Идём.

— Идём, — ответила Джуди.

Она взяла сумочку, накинула жакет и они вышли.

***

Кафе, куда они зашли, оказалось маленьким и тихим — несколько столиков, запах кофе и выпечки. София выбрала столик на террасе, села так, чтобы видеть улицу. Джуди — напротив. Они заказали салаты и кофе. Когда официант отошел, София подалась вперед, понизив голос:

— В общем, после ресторана мы поехали к нему. Я сама предложила.

— Ты? — удивилась Джуди.

— А что? Он мне понравился. Не тянуть же резину. — София усмехнулась. — Мы приехали, выпили вина, потом он спросил, не хочу ли я остаться. Я сказала да.

Она отпила воды, поставила стакан.

— И что? — спросила Джуди.

— И… — София сделала паузу, будто подбирала слова. — Сначала мы просто целовались. Долго. Он умеет целоваться — не напирает, не лезет языком в горло. Просто… водит губами по губам, по щеке, по шее. Я чуть с ума не сошла.

Джуди смотрела на неё, не отрываясь.

— Потом он расстегнул мою блузку. Медленно, пуговица за пуговицей. И спросил: «Можно?». Я кивнула. Он снял с меня лифчик и начал трогать грудь. Осторожно сначала, потом сильнее. Я думала, что умру от одного только этого.

— А дальше? — тихо спросила Джуди.

— Дальше он раздел меня полностью. И себя. У него красивое тело — подтянутое, не перекачанное. И член… — София понизила голос до шепота, — у него член большой. Но он не торопился. Долго гладил меня, целовал, трогал. И только когда я сама начала просить, он вошел.

Джуди сглотнула.

— И как? — спросила она.

— Потрясающе, — выдохнула София. — Он чувствует, когда нужно ускориться, когда замедлиться. Смотрит на лицо, слушает дыхание. Я кончила дважды. Первый раз — когда он меня пальцами довел. Второй — когда уже внутри.

— А ты… — Джуди запнулась, — помогала ему?

— Конечно. Я же не бревно. Гладила его по спине, целовала в шею, шептала что-то. Мужчины это любят — когда чувствуют, что их хотят.

Она усмехнулась, откинулась на спинку стула.

— В общем, ночь была безумная. Я под утро уехала, но он сказал, чтобы я звонила. Думаю, позвоню.

Принесли еду. Они начали есть, и какое-то время София молчала, давая Джуди переварить услышанное.

— А у тебя кто-то есть? — спросила она наконец.

Джуди подняла глаза.

— Сейчас никого нет, — ответила она.

София удивлённо подняла бровь.

— Как это? Такая девушка — и одна? — она отодвинула тарелку. — Джуди, девушка без секса — это как цветок без воды. Просто неприлично.

— Я не против, — сказала Джуди. — Просто… не встретила ещё.

— Встретишь, — уверенно сказала София. — И чем скорее, тем лучше.

Она взглянула на часы.

— А у тебя какие планы на вечер?

— После работы — в фитнес, — ответила Джуди. — У меня абонемент.

— В какой зал?

Джуди назвала.

— Да мы с тобой в один ходим! — рассмеялась София. — Только я обычно вечером. Ты во сколько?

— В семь.

— Идеально. Давай вместе? Я сегодня тоже собиралась.

— Давай, — кивнула Джуди.

— Отлично, — София допила сок, поставила стакан. — А теперь мне пора. Нужно ещё в одно место заскочить.

— Какое? — спросила Джуди.

София улыбнулась, чуть прищурившись.

— В аптеку за контрацептивами. Я тут с новым пасси́вом, и лучше перестраховаться.

— Понимаю, — тихо сказала Джуди.

— Ты еще посиди, допей кофе. 

— Хорошо, — ответила Джуди.

София взяла сумку, встала, поцеловала Джуди в щёку.

— До вечера.

— До вечера.

Она вышла. 

Девушка с сигаретой

Джуди осталась одна. Официант убрал её тарелку, спросил:

— Ещё что-то?

— Нет, спасибо, — ответила Джуди.

Она взяла чашку с остывшим кофе, сделала глоток. Оглядела зал. За соседним столиком, через два от неё, сидела женщина. Двадцать — двадцать два, короткие светлые волосы, простая белая рубашка нараспашку, под ней чёрный топ, джинсы, кожаные браслеты на запястье. Она курила. 

Сигарета в её тонких пальцах выглядела как продолжение руки. Девушка подносила её к губам медленно, чуть прикрывая глаза. Затягивалась глубоко — так, что становилось видно, как дым проникает в лёгкие, наполняет их, задерживается на секунду — и выходит тонкой, ровной струйкой вверх.

Она не торопилась. Каждая затяжка была отдельным, почти ритуальным действием. Дым выходил не спеша, растворялся в воздухе, и девушка провожала его глазами, чуть улыбаясь. Ей это нравилось. Не просто привычка — удовольствие.

Джуди смотрела, заворожённая. Вспомнила, как сама держала сигарету перед Ольгой — в ресторане, на террасе. Как играла, подражая, выпуская дым, не затягиваясь. Как Ольга смотрела на неё — с улыбкой, но без насмешки. Тогда она чувствовала себя почти взрослой. Почти красивой. Почти настоящей. Но там была игра. А эта девушка не играла. Она просто жила. И каждое её движение было красивым.

Запах дыма — горьковатый, с ноткой вишни или корицы — долетал до столика Джуди. Она вдохнула. Запах был приятным, тягучим. Не тем, от которого хочется кашлять, а тем, который хочется пробовать снова и снова.

«Я могла бы выглядеть так же», — подумала Джуди. — «Если бы умела».

Девушка докурила, затушила сигарету в пепельнице, встала, взяла сумку и вышла. Движения плавные, неторопливые. Она знала, что на неё смотрят, но не оборачивалась.

Джуди смотрела ей вслед. Потом вздохнула, допила остывший кофе и встала. 

Обед закончился.

Бутик. Сигареты

Джуди расплатилась, вышла из кафе и пошла к офису. Её взгляд привлекла витрина маленького табачного бутика — стеклянная, с разноцветными пачками, выстроенными аккуратными рядами.

Она застыла на несколько секунд. Перед глазами была та девушка в кафе — её длинные пальцы, сигарета, дым, который она выпускала так не спеша. Вспомнила запах — горьковатый, с ноткой вишни. Вспомнила, как сама держала сигарету в ресторане, перед Ольгой.

«Купить?» — мелькнуло в голове.

Она зашла. Внутри пахло табаком, кожей и чем-то сладким. Полки были заставлены пачками, на стене висели старые рекламные плакаты. Продавец — молодой парень с серьгой в ухе и татуировкой на шее — оторвался от телефона.

— Что-то подсказать?

— Тонкие, — сказала Джуди. Чуть смутилась, но голос прозвучал ровно. — Женские.

Он выложил на стойку несколько вариантов. Джуди смотрела на пачки, не зная, что выбрать. Яркие, блестящие, матовые. На одной был изображён тонкий пенсне, на другой — женский профиль.

— Какие… полегче? — спросила она.

Парень кивнул на пачку с тёмно-фиолетовой полосой.

— Virginia Slims. Тонкие, лёгкие. Многие девушки берут.

— Давайте, — сказала Джуди.

Она взяла пачку в руки. Тонкий картон, серебристая фольга внутри. Повертела, посмотрела. Заплатила, сунула пачку в сумочку, на самое дно. Сердце билось быстрее обычного, но ей нравилось это чувство. Как будто она делала что-то немного запретное, но очень взрослое…

На улицу вышла уже спокойнее.

Возвращение в офис

Джуди вернулась за пять минут до конца обеда. Ольга сидела за своим столом, что-то печатала, не поднимая головы.

— Ты долго, — сказала она.

— София ушла по делам, а я ещё посидела, — ответила Джуди.

Ольга подняла глаза.

— Всё в порядке?

— Да, — сказала Джуди. — Всё хорошо.

Ольга кивнула, но взгляд её задержался на Джуди на секунду дольше обычного. Сердце всё ещё билось быстрее обычного. В сумочке лежали сигареты — её маленькая тайна. Она старалась не думать о них.

— Через час у нас встреча с партнёрами. — сказала Ольга. — Подойди.

Джуди встала, подошла. Ольга поправила воротник Джуди, чуть приспустила жакет на плечах.

— Так лучше. Не бойся показывать шею.

— Зачем?

— Это женственно, — сказала Ольга. — И отвлекает мужчин от документов.

Джуди улыбнулась.

— Запомни, — добавила Ольга. — На встрече ты — моя помощница. Не улыбайся слишком широко, но и не хмурься. Смотри на того, кто говорит. Не перебивай. Если спросят — отвечай коротко и по делу.

— А если не спросят?

— Молчи, — усмехнулась Ольга. — Умное лицо ещё никому не вредило.

Встреча с партнёрами

В конференц-зале уже ждали двое мужчин. Один — лет пятидесяти, плотный, в дорогом костюме. Второй — моложе, лет тридцати пяти, подтянутый, с лёгкой небритостью.

— Ольга, — поднялся старший, протягивая руку. — Приятно видеть.

— И мне приятно, Михаил, — ответила Ольга, пожимая руку. — Это моя помощница, мисс Джуди.

Джуди кивнула.

— Очень приятно, — сказал младший, глядя на неё чуть дольше, чем требовал этикет.

Ольга заметила. Улыбнулась краем губ.

— Мисс Джуди помогает мне с документацией. И отлично справляется.

Они сели. Началось обсуждение контрактов, цифр, сроков. Джуди сидела прямо, сложив руки на коленях. Смотрела на того, кто говорил. Не улыбалась, но и не хмурилась. Старалась выглядеть спокойной, собранной, деловой. Младший партнёр (его, кажется, звали Егор) несколько раз бросал на неё быстрые взгляды. Джуди чувствовала их кожей. Ей было одновременно неловко и приятно. Ольга, заметив, чуть наклонилась к Джуди.

— Не опускай глаза, — шепнула она. — Смотри в ответ. Это вежливость.

Джуди подняла взгляд. Встретилась с глазами Егора. Не стала отводить. Он чуть улыбнулся. Она — нет. Ольга удовлетворённо кивнула. Встреча закончилась через час. Рукопожатия, улыбки, «будем на связи». Когда мужчины вышли, Ольга повернулась к Джуди.

— Ты молодец. Держалась уверенно.

— А он… — начала Джуди.

— Егор? — Ольга усмехнулась. — Он смотрел на тебя, как на конфету. Это нормально. Ты красивая. Привыкай.

Она села на край стола, скрестила руки.

— Ты обратила внимание на его руки? — спросила Ольга, откидываясь на спинку кресла.

— Нет, — ответила Джуди.

— А зря. Такими руками хочется, чтобы тебя трогали. — Ольга взяла её запястье и медленно провела пальцами по внутренней стороне. — Видишь, как кожа отзывается?

Мурашки побежали по руке. Джуди сглотнула.

— А теперь представь, как он проводит по шее, — шепнула Ольга, касаясь губами её уха. — Чуть ниже. Где пульс.

Джуди выдохнула.

— А потом по ключицам. И опускается ниже.

Пальцы Ольги скользнули по вороту блузки, замерли у первой пуговицы.

— Не надо… — выдохнула Джуди.

— Не надо чего? — Ольга убрала руку, отодвинулась. Улыбнулась. — Я просто показываю.

Джуди сидела, бледная, с широко открытыми глазами. Дыхание не выравнивалось.

— Это игра, Джуди, — сказала Ольга. — Просто игра. Тебе не обязательно делать то, о чём мы говорим. Но думать — можно.

Она встала, взяла со стола стакан воды, протянула Джуди.

— Выпей.

Джуди сделала глоток. Вода была тёплой, безвкусной.

— Запомни это чувство, — сказала Ольга. — Когда тело говорит раньше, чем голова. Это и есть женская сила.

Она отстранилась, улыбнулась краем губ.

— А теперь иди работай. Ещё есть дела.

Джуди кивнула, села за свой стол. Слова Ольги всё ещё звучали в голове. Его руки. Его пальцы. Как он смотрел. Она взяла ручку, повертела — и положила. Взглянула на свои пальцы. Длинные. Тонкие. «Такие пальцы умеют ждать», — повторила она про себя…

Конец рабочего дня

Солнце за окнами офиса уже не пекло, а золотило стены мягким, предзакатным светом. Джуди разобрала последние бумаги, разложила по папкам и откинулась на спинку стула. Ольга вышла из своего кабинета с телефоном в руке, что-то быстро печатая.

— Я задержусь, — сказала она, не поднимая глаз. — Ты иди. Не жди.

— Хорошо, — ответила Джуди.

Она взяла сумочку. Поправила жакет, одёрнула юбку. Ольга наконец подняла голову.

— Ты сегодня молодец, — сказала она. — Держалась уверенно. И на встрече.

— Спасибо, — Джуди улыбнулась.

— Иди, — кивнула Ольга. — Завтра рано вставать.

Джуди вышла, закрыла за собой дверь. В лифте была одна. 

Прижалась спиной к прохладной стене, закрыла глаза. Тело всё ещё помнило прикосновение Ольги — её пальцы, скользнувшие по запястью, по шее. И голос — шёпот у самого уха.

«Чуть ниже. Где пульс».

Она тряхнула головой, выдохнула, поправила волосы.

Кафе. Кофе и сигарета

По дороге домой Джуди зашла в маленькое кафе. Такое же, как днём, но с другой вывеской. Народу почти не было, на террасе — никого. Ветер стих. Она выбрала столик в углу, села лицом к закату.

Заказала кофе.

Когда официант принёс чашку, Джуди поставила её перед собой, достала из сумочки пачку сигарет. Долго смотрела на неё, вертела в руках. Тонкую, серебристую, с тёмно-фиолетовой полосой. Открыла. Вытащила одну. Понюхала — запах табака, сладковатый, чуть пряный.

Вспомнила ту девушку в кафе. Как она держала сигарету — двумя пальцами, небрежно и изящно одновременно. Как затягивалась, как выпускала дым. Вспомнила Ольгу — как та курила на ветреной террасе, как щурилась, выпуская дым в сторону моря.

Достала зажигалку. Щёлкнула. Огонь дрожал, но не гас. Джуди поднесла сигарету к губам, прикурила. Сделала первую, лёгкую затяжку — набрала дым в рот, не вдыхая. Подержала секунду. Выпустила. Дым был горьковатым, тёплым, почти невесомым.

Вторая — такая же. Третья.

Она чувствовала себя почти красивой. Почти как та девушка.

Потом она решилась. Вдохнула — по-настоящему. Дым обжёг горло, лёгкие сжались, она закашлялась, прикрыв рот ладонью. Горько, обжигающе, непривычно. Взяла чашку, сделала глоток кофе — горького, горячего. Вкус смешался с дымом, стало легче.

Перевела дыхание. Посмотрела на сигарету — тонкую, дымящуюся, с пеплом на кончике.

«Ещё…» — подумала она.

Вдохнула снова — уже не так глубоко, осторожно. Дым наполнил рот, потом горло, потом лёгкие. Не обожгло — обволокло. Голова чуть закружилась. Приятно, легко, как после первого глотка шампанского. Она выдохнула — дым струился медленно, растворяясь в вечернем воздухе. И тут она почувствовала. Что-то тёплое, тянущее внизу живота. Не боль, не страх — возбуждение. Неожиданное, острое, почти запретное. Она замерла на секунду.

«Это от дыма», — подумала она. Или не только. От того, что она сейчас — как та девушка. Как Ольга. Что делает то, что делает взрослая красивая женщина. Не играет — делает. Она вдохнула ещё раз. Глубже. Дольше. 

Голова закружилась сильнее. Тело отзывалось — теплом, напряжением в груди, лёгкой дрожью в коленях. Джуди не бросила сигарету. Она держала её в пальцах, смотрела на дым, который поднимался к небу, и улыбалась…

Сигарета догорела почти до фильтра. Она затушила её в пепельнице, допила остывший кофе.

Встала. Ноги были немного ватными, но голова — ясной. 

Джуди взяла сумочку и пошла домой.

Дома. Кэтрин нет. Сборы на фитнес

Джуди открыла дверь ключом, шагнула в прихожую. Тишина. Только часы тикали на стене. Кэтрин ещё не вернулась.

Она сняла туфли — каблуки, сразу стало легче. Поставила сумочку на тумбу, прошла на кухню, налила себе воды. Выпила, стоя у окна. 

Потом пошла в свою комнату. Сбросила жакет, повесила на спинку стула. Расстегнула блузку — пуговица за пуговицей. Сняла, бросила на кровать. Юбку — следом. Осталась в телесном лифчике и трусиках.

Скинула лифчик — в корзину для белья. Сняла трусики.

Постояла перед зеркалом — голой, без прикрас. Тело было худым, почти мальчишеским, но в этом была своя красота. Тонкая талия, длинные ноги, маленькая грудь с уже тёмными, выделяющимися сосками. “Неужели это от крема… Так выделяются соски. И грудь…”

Она подняла грудь ладонями. “А что… Может же быть и больше…” Подошла к шкафу, открыла ящик с бельём. Достала белые простые узкие трусики — хлопковые, мягкие. Надела их медленно, поправила широкую резинку на талии. Трусики привычно обхватили ее и маленький Жюль, улегся, как в своей сумочке. Теперь — белый спортивный купальник - боди. Не раздельный, а цельный, с открытой спиной и высокими вырезами на бёдрах. Она натянула его через голову, поправила бретели. Джуди нащупала маленькие кнопки в паху, застегнула. Купальник облегал тело плотно, как вторая кожа.

На него — короткий тонкий топик без рукавов, на молнии, с капюшоном. Ярко-розовый, почти неоновый. Потом — ярко-розовые короткие шорты. Такие же, как топ, почти неоновые. Опять посмотрела в зеркало. Ярко, молодо, спортивно. Не деловой костюм, не женственное платье — просто девушка, которая идёт в зал. Розовые носочки. Кроссовки — белые, с розовыми шнурками. Ярко-розовые леггинсы положила в белую спортивную сумку.

Проверила: форма, полотенце, бутылка с водой, сменная обувь, ключи, телефон. Взять с собой сигареты? Нет… Пусть без них.

Сумка на плечо. Джуди ещё раз посмотрела на себя в зеркало в полный рост.

— Всё, — сказала она тихо.

Выходя из комнаты, поймала себя на мысли, что прошлый раз Кэтрин помогала ей собираться, подсказывала, поправляла. А сегодня — сама. Взрослая женщина.

Она улыбнулась и вышла.

Фитнес

Сегодня фитнес был другим. Не потому, что изменились упражнения или Тамара стала строже. А потому, что Джуди была здесь не одна — с Софией. И это меняло всё.

Они переоделись в раздевалке. София без стеснения сняла джинсы и свитер, оставшись в чёрном кружевном комплекте. Джуди — в своём белом боди и белых трусиках под ним. София заметила, но не подала виду. Только сказала:

— У тебя классное бельё. Но… неженственное.

— Спасибо, — ответила Джуди. 

Они вышли в зал.

Тамара ждала у стойки, с секундомером на шее. Увидела Джуди с Софией, кивнула.

— О, сегодня вы вдвоём? Хорошо. Конкуренция полезна.

Сначала дала таблетку и привычно сказала:

— Это для девочек. От усталости.

София взяла не спрашивая, проглотила за секунду. Джуди повторила.

В этот раз было легче. Или не легче, а веселее. София все время подбадривала: "Давай!", "Ещё!", "Ты можешь". Сама не отставала, но Джуди видела — София тренированнее, сильнее, быстрее. Хотя и не хвасталась. Просто была рядом. 

Когда Джуди задыхалась на эллипсе, София крутила педали и смотрела на неё, улыбалась. Это заставляло Джуди не сдаваться.

На приседаниях София стояла сзади, подстраховывала.

— Не горбись, — говорила она. — Грудь вперёд.

Джуди выпрямлялась, чувствуя, как соски трутся о ткань боди. Он пости просвечивал. София, кажется, заметила, но ничего не сказала.

На растяжке София помогала тянуться, придерживала за плечи, за бёдра.

— Пластичная, — сказала Тамара. — У тебя хорошо получается.

— София помогает, — ответила Джуди.

— Вижу, — кивнула Тамара.

Массаж у Сони

Джуди вышла из душа, обернутая в большое махровое полотенце. Под ним — только маленькие хлопковые трусики, сменные, сухие. Она прошла в массажный кабинет. Соня уже приготовила крем, включила неяркий свет, постелила свежее покрывало на кушетку.

— Привет. Проходи. Ложись, — сказала Соня.

Джуди сняла полотенце, повесила на спинку стула. Легла на кушетку — в одних трусиках, обнажённая до пояса.

Соня подошла, посмотрела на её грудь. Увидела тёмное пятнышко над левым соском. Улыбнулась краем губ.

— Ого, — сказала она. — Это откуда?

Джуди покраснела.

— Так… ничего.

— Ничего не бывает, — спокойно ответила Соня. Она провела пальцем по краю засоса, не нажимая. — Небольшой, аккуратный. Кто-то старался.

— Подруга, — тихо сказала Джуди.

— Хорошая подруга, — усмехнулась Соня. — Ладно, не моё дело.

Она отошла к столику с кремом, нанесла на ладони.

— Но молодец, что не стесняешься. Грудь создана для удовольствия. И для красоты. И для того, чтобы её трогали. Не прячь.

Джуди молчала.

— Лежи, — сказала Соня, возвращаясь. — Начинаем. — сказала Соня, нанося крем на ладони. — В следующий раз принеси себе свой халат. 

— Хорошо, — кивнула Джуди.

— А сегодня, — Соня улыбнулась, — я решила добавить кое-что новое.

— Что? — спросила Джуди.

— Стимуляцию сосков. Это усилит чувствительность и поможет груди лучше откликаться на массаж. Не бойся, ничего страшного. Но ощущения будут… ярче.

Джуди сглотнула, но кивнула.

— Не больно, — добавила Соня. — Обещаю.

Она начала массаж. Не как Джуди делает по утрам — быстрыми, привычными движениями. А медленно, глубоко, прорабатывая каждый участок.

— Я сейчас работаю с мышцами под грудью, — объясняла Соня. — Это основа. Если мышцы слабые, грудь не будет держать форму.

Она массировала — от центра к бокам, снизу вверх, с усилием, но без боли.

— Теперь лимфодренаж. Убираем застои, улучшаем кровоток.

Пальцы двигались мягче, почти невесомо, от груди к подмышкам.

— Главное отличие моего массажа — это глубина, последовательность и время, — сказала Соня. — Я работаю медленно, слой за слоем. Чтобы крем проникал глубже, а мышцы привыкали работать правильно.

Закончив с грудью, Соня взяла с лотка два маленьких силиконовых колпачка.

— А теперь стимуляция сосков.

Она надела колпачки на соски Джуди. Сначала — правый, потом левый. Джуди почувствовала лёгкое давление, присасывание. Не больно — непривычно.

— Это вакуум, — объяснила Соня. — Усиливает приток крови, соски становятся более чувствительными. И грудь от этого визуально увеличивается. Ненадолго, но для нас это не главное, правда? — подмигнула она. — Главное — реакция тканей.

Она оставила колпачки на пять минут. Джуди лежала, смотрела в потолок. Чувствовала, как соски набухают, как тепло разливается по груди.

— Снимаю, — сказала Соня.

Она осторожно сняла колпачки. Соски явно стали больше, темнее, твёрже. Джуди ахнула.

— Нравится? — спросила Соня.

— Да, — выдохнула Джуди. — Очень.

Соня нанесла ещё крема, помассировала грудь — теперь с акцентом на соски. Круговые движения пальцами вокруг них, потом лёгкие прикосновения к самим соскам. Джуди вздрагивала, но не отворачивалась.

— Чувствуешь? — спросила Соня.

— Да, — ответила Джуди. — Они живые.

— Они всегда были живые, — усмехнулась Соня. — Просто ты не замечала.

Закончив массаж, Соня убрала руки.

— Всё. Сегодня достаточно.

Джуди села, потянулась за полотенцем, но Соня остановила.

— Полотенце грубое. Возьми вон тот халат, который висит на вешалке. Это мой, запасной. Но в следующий раз принесёшь свой.

— Принесу, — пообещала Джуди.

Она встала, надела халат, полотенце понесла в руках и вышла.

В раздевалке уже никого не было, Джуди скинула халат и снова взглянула на себя в зеркало. Грудь была тёплой, соски заметно выделялись. 

Ей это нравилось.

После массажа. София. Контрацепция.

Джуди вышла из раздевалки уже одетая с сумкой через плечо. София ждала на скамейке в коридоре.

— Ну как? — спросила она, поднимая голову.

— Хорошо, — ответила Джуди.

Они вышли на улицу. Становилось свежо.

— Слушай, — сказала София. — А ты предохраняешься?

— В смысле? — не поняла Джуди.

— В прямом. Таблетки пьёшь? Спираль? Свечи? Что-то еще?

Джуди покраснела.

— Нет, — ответила она. — А зачем? У меня сейчас никого нет.

— Ты что! Ты же девушка, — София вспыхнула. — Девушка должна быть готова! Мало ли что.

Джуди молчала. Внутри что-то ёкнуло — не страх, не стыд, а странное предвкушение. 

— Я в обед купила себе стек. Давай и тебе возьмём.

— Прямо сейчас?

— А что тянуть? Аптека вон, рядом.

Они зашли в небольшую аптеку с яркой вывеской. София уверенно подошла к стойке.

— Нам два стека. Те же, что я брала в обед.

Провизор узнала её, улыбнулась, достала два блистера.

София расплатилась за оба.

На улице она открыла один стек, вытолкнула маленькую белую таблетку, протянула Джуди.

— Держи.

Джуди взяла. Таблетка лежала на ладони — лёгкая, почти невесомая. Но Джуди чувствовала её вес. Как будто это не просто лекарство, а ещё один шаг. Ещё одна дверь, которая открывается и не закрывается. 

— А зачем мне, если я не… — начала она.

— Спокойствие, — перебила София. — Ты будешь знать, что ты защищена. Это важно для женщины.

Она вытолкнула вторую таблетку для себя.

— Ну, давай.

Джуди поднесла руку ко рту. На секунду замерла. 

Потом проглотила. Таблетка скользнула в горло легко, почти незаметно. Но внутри что-то будто щёлкнуло. София проглотила свою, запила водой из бутылки, протянула Джуди.

— Тоже запей.

Джуди сделала глоток.

— Отлично, — улыбнулась София. — Теперь ты во всеоружии.

— Спасибо, — тихо сказала Джуди.

Она спрятала стек в сумку, на самое дно и они пошли дальше. Джуди чувствовала таблетку внутри. Она не знала, изменилось ли что-то на самом деле. Но ей казалось, что да. Ещё один шаг. Ещё одна тайна. 

Дома

Джуди открыла дверь ключом. В прихожей горел свет. Кэтрин вышла из кухни — в домашних штанах и мягком свитере, с половником в руке.

— Ты поздно, — сказала она.

— Фитнес, — ответила Джуди. — Потом ещё с Софией гуляли.

— Как прошло?

— Хорошо, — Джуди сняла кроссовки, поставила сумку. — Я устала.

— Пойди в душ. Смой все, — Кэтрин кивнула в сторону ванной. — Ужин через полчаса.

Джуди поднялась в свою комнату. Сбросила с себя всю одежду. Постояла перед зеркалом — растрёпанная, раскрасневшаяся после тренировки, но счастливая.

И пошла в душ.

Душ

В ванной она сразу включила воду, подождала, пока пойдёт тёплая, почти горячая. Пар начал подниматься к потолку. Она встала под воду, закрыла глаза. Ей нравилось ощущение своей груди. После массажа, после колпачков, она казалась полной, тяжёлой. Чужой и родной одновременно. Соски были не такими, как обычно, — твёрдыми, набухшими, чувствительными даже к воде. Джуди провела ладонями по груди — сначала левой, потом правой. Кожа скользила, вода стекала по пальцам. Ей было приятно. Не стыдно. Не страшно.

Она задержала ладони на груди, сжала, отпустила. Соски отозвались острым, почти болезненным удовольствием.

— Чёрт, — прошептала она.

Но не остановилась. Она гладила себя, играла с сосками, сжимала грудь, отпускала. Внизу живота становилось тепло, тесно. Маленький Жюль тоже проснулся. Он набухал, твёрдел, прижимался к животу. Джуди чувствовала его — раньше он был просто частью тела, а теперь ей казалось, что он стал соучастником. Его пульсация отдавалась в груди, в сосках, в голове. Она опустила одну руку ниже, провела по животу, по бёдрам. 

Она просто стояла под водой, чувствуя, как тело гудит, как нарастает напряжение — и замирает, не достигнув пика.

Джуди выключила кран, вытерлась. Накинула полотенце.

Кэтрин

Выйдя из ванной, Джуди не стала ничего надевать. Она спустилась в гостиную с одним полотенцем на бёдрах — грудь открыта, соски всё ещё напряжены, кожа влажная.

Кэтрин сидела на диване, листала альбом. Подняла глаза.

— О! Ты чего это так? — спросила она.

— Жарко, — уже играя ответила Джуди.

Она подошла к зеркалу, встала так, чтобы Кэтрин видела её профиль. Провела руками по груди.

— У тебя грудь изменилась, — сказала Кэтрин. — Правда.

— Я знаю, — ответила Джуди, не отрывая рук от груди.

— А хочешь, давай ты снова наденешь корсет. Он должен сейчас сидеть немного по-другому.

Кэтрин встала, принесла корсет. Розовый, атласный, с тонкими косточками и шнуровкой на спине.

— Ты в нём - Барби.

Джуди улыбнулась.

— Ага, давай.

Кэт подошла к Джуди, накинула корсет вокруг талии.

— Руки вверх.

Джуди подняла руки. Кэтрин поправила корсет, отпустила его на груди.

— Теперь живот втяни.

Джуди втянула. Кэтрин начала затягивать шнуровку — сначала свободно, потом все туже и туже.

— Дыши, — сказала она. — Не глубоко.

Джуди дышала, чувствуя, как корсет сдавливает рёбра, поднимает грудь, делает талию тоньше.

— Ещё, — сказала Джуди.

— Не лопнешь? — усмехнулась Кэтрин.

— Не лопну.

Кэтрин затянула еще сильнее.

— Повернись.

Джуди повернулась к зеркалу. Талия стала совсем узкой, грудь — выше, соски выглядывали из кружевной отделки.

— Идиотка, — сказала она себе, улыбаясь.

— Красивая идиотка, — поправила Кэтрин.

Она встала за спиной Джуди, положила руки ей на стянутую талию.

— Как ты себя чувствуешь?

— Странно. Но приятно.

— Привыкнешь.

Кэтрин провела пальцами по корсету, по груди.

— Соски видно, — заметила она.

— Пусть, — ответила Джуди.

Она повернулась к Кэтрин, взяла её за руки.

— Потанцуем?

— Голая? В корсете?

— Ага.

Кэтрин засмеялась. Они медленно закружились по комнате — неуклюже, смешно, как девчонки.

— Хватит, — сказала Кэтрин, останавливаясь. — А то упадёшь.

— Не упаду, — ответила Джуди.

— Все, хватит. Уже поздно. Тебе бы пора ложиться. Ты же завтра снова в офис?

— Да. Но я в корсете останусь.

— На ночь?

— Да. Тело привыкнет. Талия станет тоньше.

Кэтрин улыбнулась и не стала спорить.

— Хорошо, — сказала она. — Но если будет больно — позовешь, я сниму.

— Договорились.

Кэт проводила Джуди в спальню. Джуди легла на спину, положила руки на грудь. Соски торчали из кружева, живот был втянут, талия затянута.

Кэтрин накрыла её одеялом, поцеловала в лоб.

— Спокойной ночи, моя Барби.

— Спокойной ночи, Кэт.

Она выключила свет. Джуди лежала в темноте, чувствуя, как корсет держит её, как грудь приподнята, как соски трутся о кружево. «Красивая идиотка», — повторила она про себя.

И уснула с улыбкой.