ДНЕВНИК ЛЕТА (23)

День 23. 7 июля. Вторник

Неожиданность!

Джуди проснулась от какого-то необычного чувства. Было еще очень рано. Комната была залита ярким утренним светом. Джуди не сразу поняла, где она. Ах, да, это же спальня Кэт. Чуть повернулась и… Что это? Между ногами, в паху, какой-то дискомфорт… О, Боже!... “Я мокрая!... Что это? Я обмочилась? Нет, не может быть…” При этом в маленьком Жюле, будто виновато, слегка чувствовалась какая-то ноющая… нет, не боль… А что-то будто опустошенное.

Она дотронулась рукой до мокрых шорт… “Это не моча!!!… Я кончила!???... Во сне!?... О, Боже!... Как же это…”

У Жюля это произошло впервые. Ему еще неведомо было чувство оргазма. Он не знал, что такое полюции. И вот теперь, это случилось. Случилось тогда, когда он был в образе девушки. В образе Джуди.

Что делать? Мокрые шорты, немного мокрая и маечка. И простынь, и даже одеяло… Джуди приподнялась и увидела, что ее пятна были рядом с теми пятнами, которые оставались от Сержа. Он кончил здесь… и Джуди… Будто их соки наложились друг на друга…

Но что теперь сказать Кэт?... Нужно убрать и застирать.

Джуди встала и решила пойти в душ. В голове было мутно и во рту какой-то неприятный привкус. “Это вино…” В доме было тихо. Джуди прошла мимо своей спальни. Остановилась. Тихонько заглянула. Кэт тихо спала на ее кровати в ее фисташковой ночнушке. 

Джуди показалось, что ее комната стала какой-то почти чужой… хотя, одновременно и ее. На стуле, рядом с кроватью, лежал черный атласный халат, с розовым горошком. Они носили его вдвоем, поочередно. Джуди тихонько взяла его. Увидела рядом, на тумбочке свой крем для груди и взяла его тоже. Тихонько вышла в коридор и пошла в душ.

Душ

В ванной, закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она всё ещё чувствовала влагу между ног — липкую, чужую, свою. Она открыла глаза, подошла к зеркалу. Из отражения смотрела девушка с растрёпанными волосами, с засосом на ключице. Бледная, с красными щеками.

— Я кончила, — прошептала она. — Впервые в жизни. И это случилось, когда я была Кэт.

Она отвернулась от зеркала, включила воду. Тёплая, почти горячая. Разделась — сняла маечку, потом мокрые шорты. Осталась совсем голая. Посмотрела на них — на шортах темнело влажное пятно на внутренней стороне, там, где ткань прилегала к паху.

— Надо постирать, — сказала она сама себе.

Шагнула в душ.

Вода обрушилась на плечи, потекла по груди, по животу, по бёдрам. Джуди закрыла глаза, подставила лицо. Стояла так минуту, другую, чувствуя, как вода смывает пот, запах вина, остатки вчерашних духов.

Потом взяла гель — тот, которым пользовалась Кэтрин. Пахло цветами и чем-то сладким. Намылила мочалку, провела по плечам, по груди. Соски тут же вскочили. Она мылась медленно, не торопясь. Провела мочалкой по животу, по бёдрам, по ногам. Потом — между ног. Маленький Жюль был мягким. 

— Ты тоже там был, — прошептала она. — Ты чувствовал то же, что и я.

Она провела пальцами по головке — член отозвался лёгкой пульсацией.

— Мы кончили вместе, — сказала она. — Впервые.

Она убрала руку, взяла шампунь. Намылила волосы, смыла. Потом кондиционер — волосы стали мягкими, шелковистыми. Выключила воду. Стояла мокрая, голая, чувствуя, как капли стекают по телу. Провела рукой по лицу — смыла остатки сна.

— Я — Джуди, — сказала она. — Но я была Кэт. И я кончила. По-настоящему.

Она взяла полотенце, вытерлась. Завернулась в него, вышла из душа. Посмотрела на мокрые шорты и маечку, лежащие на полу. Взяла их, прополоскала в раковине, отжала. Повесила сушиться.

— Кэт не узнает, — сказала она. — Или узнает. Но мне всё равно…

Она взяла с полки чёрный атласный халат с розовым горошком. Накинула его и завязала пояс. Подошла к зеркалу. Из отражения смотрела девушка в халате, с влажными волосами, с засосом на ключице. 

— Я — Джуди, — сказала она. — Которая кончила. Которая хочет ещё.

Она улыбнулась своему отражению и вышла из ванной.

Массаж

Джуди вернулась в спальню Кэтрин. На кровати всё ещё были видны пятна — её и Сержа. Она посмотрела на них, но не стала ничего трогать. Села на край кровати, сняла халат. Взяла крем. Растёрла его между ладонями, согревая, и поднесла руки к груди. Начала массировать. Медленно... Кожа становилась гладкой, тёплой. Соски твердели под пальцами. Маленький Жюль молчал. Он был мягким, расслабленным и никак не реагировал на прикосновения. А вот грудь отзывалась. Каждое движение пальцев, каждое нажатие отдавалось приятным напряжением. Джуди чувствовала, как тепло разливается по груди и как кожа розовеет.

Она массировала долго, не спеша. Наслаждалась каждым прикосновением. Она сжала грудь ладонями, чуть приподняла. Соски упёрлись в ладони. Джуди посмотрела на себя в зеркало. Казалось грудь была маленькой, но красивой. Соски торчали. Засос на ключице потемнел.

— Я — Джуди, — тихо сказала она себе. — Которая кончила… Которая хочет еще… Которая ухаживает за собой.

Дверь тихо открылась. Кэтрин заглянула — хотела проверить, не спит ли ещё Джуди. И замерла…

— Что это? — спросила она, входя.

Джуди вздрогнула, убрала руки.

— Кэт... я...

— Что ты делаешь? — голос Кэтрин был напряжённым. — И что это за запах?

— Крем, — тихо ответила Джуди. — Для груди. Лена дала. Я делаю массаж каждое утро.

— Каждое утро? — Кэтрин смотрела на неё, не отрываясь. — И давно?

— Ну… уже… три недели.

Кэтрин молчала. В глазах мелькнуло беспокойство, потом страх.

— Ты ничего мне не говорила.

— Я боялась, — призналась Джуди. — Думала, ты запретишь.

— Конечно!... — Кэтрин взяла тюбик, повертела в руках. — Это не игра, Джуди. Это... это слишком серьёзно.

— Это просто уход, — попыталась возразить Джуди.

Кэтрин прочитала состав. Её лицо изменилось.

— «Стимулирующий», «тонизирующий», — прочитала она вслух. — «Для развития груди»... Джуди, ты понимаешь, что это значит?

— Лена сказала...

— Лена не врач! — перебила Кэтрин. — Три недели ты втираешь в себя этот крем! Ты понимаешь, что это может вызвать необратимую реакцию?

Джуди молчала. Кэтрин смотрела на неё долго, тяжело.

— Ты хоть понимаешь, что может быть? — спросила она. — Если крем действительно работает. Если грудь останется. Навсегда.

— Понимаю, — тихо ответила Джуди.

— И что тогда? Ты думала об этом? — Кэтрин встала,  — Ты же ходишь в школу. Там все знают Жюля. А если у тебя будет грудь? Что ты скажешь? Что это, что? Аллергия?... 

— Я не знаю, — призналась Джуди.

— И потом, — Кэтрин остановилась у окна, — ты же всё ещё мальчик. У тебя тело мальчика. А ты растишь себе женскую грудь.

— Я знаю, — повторила Джуди. — Но я думаю, что это только об этим летом. Я не думаю о том, что будет потом.

— А если потом ты захочешь, чтобы груди не было?

— Тогда её не будет, — ответила Джуди. — Я перестану пользоваться кремом. И всё вернётся.

— Как это? Ты уверена?

— Лена говорила, что если перестать, грудь постепенно вернётся в прежнее состояние, — сказала Джуди. — Это не навсегда. Пока я пользуюсь — она есть. Перестану — не будет.

Кэтрин взяла тюбик, ещё раз прочитала состав.

— «Стимулирует рост жировых клеток», — прочитала она вслух. — «Увеличивает объём». Джуди, это не увлажняющий крем. Это вещь, которая меняет ткани. Ты понимаешь?

— Понимаю, — тихо ответила Джуди.

— Если он действительно работает, то изменения могут остаться. Не сразу, не за одну ночь, но если ты будешь пользоваться им месяцами... — Кэтрин замолчала, сжимая тюбик в руке.

— Я пользуюсь только этим летом, — сказала Джуди. — А потом посмотрю.

— А потом может быть поздно, — возразила Кэтрин. — Эти кремы не игрушка. Они вмешиваются в тело. В жировую ткань. И никто не знает, что будет, если резко прекратить.

Джуди молчала, глядя на неё.

— Я не хочу тебя пугать, — добавила Кэтрин. — Но я должна сказать тебе правду. Ты играешь с тем, что может остаться с тобой навсегда.

Кэтрин смотрела на неё долго, тяжело.

— Ладно, — сказала она. — Это твоё тело. Я не могу решать за тебя. Но я хочу, чтобы ты понимала: это не безобидный крем. Это серьёзная вещь. — И если что-то пойдёт не так...

— Ты будешь рядом, — перебила Джуди. — Я знаю.

Кэтрин снова взяла тюбик, повертела в руках.

— Значит, только этим летом, — сказала она. — И мы делаем это вместе.

— Вместе, — улыбнулась Джуди.

Кэтрин вздохнула, протянула тюбик обратно.

— Тогда покажи, как ты это делаешь. Я хочу видеть.

Джуди кивнула, взяла крем. Выдавила немного на ладонь и снова начала массировать — медленно, кругами, от периферии к центру. Кэтрин смотрела, не отрываясь.

— А что ты чувствуешь? — спросила она.

— Тепло, — ответила Джуди. — Приятно. Соски твердеют.

— А ещё?

— Грудь становится... тяжелее, что ли. И чувствительнее.

Кэтрин взяла руки Джуди в свои, поправила движения.

— Вот так, — сказала она. — Сильнее. Кругами.

Джуди повторила. Кэтрин сидела рядом, наблюдала.

— А теперь дальше снова сама, — сказала она.

Джуди продолжила. Кэтрин не мешала, только смотрела.

— Ты изменилась, — сказала она. — Не только грудь. Ты вся стала другой. Женственнее.

— Это же игра, — напомнила Джуди.

— Игра, которая меняет тебя, — ответила Кэтрин.

Она помолчала.

— Ты говорила, на фитнесе тебе тоже делали массаж, — вспомнила Кэтрин. 

— Да, — кивнула Джуди. — Массажистка предложила сделать десять сеансов. Сказала, что это поможет держать форму.

— И ты согласилась?

— Да, — ответила Джуди. — Я подумала, почему бы нет. Она профессионал, и мне было приятно. Тогда был первый, осталось еще девять.

Кэтрин помолчала, потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Если ты этого хочешь, если это часть твоей игры... я… не буду возражать.

— Правда? — радостно удивилась Джуди.

— Правда, — ответила Кэтрин. — Ты уже взрослая. Сама решаешь. И потом... если тебе приятно, значит, это правильно.

Джуди улыбнулась.

— Спасибо, Кэт.

— Не за что, — сказала Кэтрин. — А теперь дай-ка я снова сама…

Она взяла крем, выдавила на ладони. Растёрла. Потом осторожно, почти невесомо, положила руки на грудь Джуди. Кэтрин массировала медленно, кругами, от краёв к центру. Её пальцы скользили по коже, разминали, растирали. Она чувствовала под ладонями маленькие, аккуратные холмики. Не мальчишескую плоскую грудь, а что-то другое. Чуть припухшее, мягкое, тёплое. Живое.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Да, — прошептала Джуди.

Кэтрин работала молча. Ей было странно — впервые она так держала грудь своего ребёнка. Не сына, не дочь — просто ребёнка, который менялся на глазах. И эта грудь была не мальчишеской, не той, которую она помнила. Она была почти девичьей. Чуть распухшей от жира, но уже оформленной, уже мягкой, уже женственной.

— Кэт, — сказала Джуди, когда Кэтрин массировала её грудь. — Я тебе не сказала...

— Что? — Кэтрин не остановилась.

— Я сегодня ночью... кончила. Во сне. Впервые.

Кэтрин замерла. Убрала руки, посмотрела на Джуди.

— Это поллюция, — сказала она. — У мальчиков это случается, когда они взрослеют.

— Я испугалась, — призналась Джуди. — Думала, что обмочилась.

— Это бывает, — Кэтрин взяла её за руку. — Это значит, что твой организм работает. Даже в такой... необычной форме.

— И я там все испачкала… И твои шорты, в которых спала, и маечку, и одеяло, и простыню… — добавила Джуди.

— Не страшно, — улыбнулась Кэтрин.

И вдруг её лицо изменилось.

— Простыню, — повторила она. 

Она замолчала, глядя на Джуди.

— Да, — кивнула Джуди. — Где были пятна от Сержа.

— Ты их видела?!… и спала на них?!...

— Да. Я легла прямо на них, — сказала Джуди. — Хотела почувствовать, каково это — быть тобой. Когда мужчина кончил в тебя, и ты лежишь в его соках.

Кэтрин молчала. В голове мелькнула картина: Джуди, ложится на простыню, где ещё не высохли следы её секса с Сержем. Прижимается к ним. Чувствует их кожей... А потом добавляет свои!

— И теперь там ещё и твои, — тихо сказала Кэтрин.

— Да, — ответила Джуди.

Кэтрин смотрела на неё, не находя слов.

— Ты сумасшедшая… — сказала она.

— Наверное, — улыбнулась Джуди. — Но мне так хотелось.

Кэтрин вздохнула, провела рукой по лицу.

— Ладно, — сказала она. — Простыни постираем. А ты... хорошо, что сказала.

— Ты не злишься?

— Нет, — ответила Кэтрин. — Я просто... не ожидала.

Она помолчала. Еще немного массировала, не спеша. 

— Всё, — сказала Кэтрин, убирая руки.

Джуди открыла глаза.

— Спасибо, — сказала она.

— Давай ты без меня не будешь это делать., — ответила Кэтрин. — А теперь идем завтракать. 

Завтрак

Они вместе вышли из спальни. Джуди — в чёрном атласном халате Кэтрин с розовым горошком, подпоясанном на талии. Кэтрин — в фисташковой шёлковой ночнушке Джуди, которая доходила ей до середины бедра. Волосы у обеих были растрёпаны, лица сонные, но глаза уже блестели.

На лестнице Джуди остановилась, посмотрела на Кэтрин.

— Смешно, — сказала она. — Мы как поменялись.

— Как сестры, — улыбнулась Кэтрин. — Которые всю ночь играли в переодевание.

Они спустились на кухню. Кэтрин поставила чайник, достала чашки, кофе, молоко. Джуди тем временем выпила свою витаминку и села за стол. 

В этот момент неожиданно зазвонил телефон.

Кэтрин взяла трубку.

— Ольга? Привет.

Она слушала, кивая.

— Да, она здесь... Хорошо... Через час?.. Да, успеет.

Она положила трубку, посмотрела на Джуди.

— Ольга сейчас заедет за тобой. Нужно ехать в офис.

— Сейчас? — удивилась Джуди. 

— Да. Там что-то опять от тебя нужно. И я тоже буду собираться, — ответила Кэтрин. — У меня свои дела.

Она встала, подошла к Джуди, поцеловала её в макушку.

— Иди одевайся. А я пока кофе допью. Ах да, — вдруг сказала Кэт, — Халат мой, отдай. Я же не буду перед Ольгой в твоей ночнушке.

Джуди повернулась, сверкнула взглядом на Кэт, и сбросила с себя ее халат.

— Забирай. — сказала она и голая, специально, играя, виляя бедрами поднялась по лестнице.

Кэтрин тихо засмеялась, надела халат прямо на ночнушку Джуди и осталась сидеть, глядя в окно.

— Моя девочка, — прошептала она. — Моя странная, прекрасная девочка.

Она улыбнулась, но мысли уже текли в другую сторону.

Вчерашний вечер. Джуди в её платье, в её белье, с её засосом на ключице. Как она хотела быть Кэт... Как хотела, чтобы Серж её хотел. Смешная. И трогательная. И до боли родная.

А Серж? Он позвонил утром, сказал, что ждёт её сегодня вечером. Что хочет ее. Кэтрин не отказала. Ей было приятно. И страшно. И почему-то виновато перед Джуди.

— Глупости, — сказала она вслух. — Это разные вещи.

Ольга

Раздался звонок в дверь. Кэтрин открыла.

На пороге стояла Ольга — в своем строгом светлом костюме, с сумкой через плечо.

— Привет, — сказала она. — Джуди готова?

— Почти, — ответила Кэтрин, пропуская её. — Проходи, она сейчас спустится.

Ольга прошла на кухню, села за стол. Кэтрин налила ей кофе.

— Как она? — спросила Ольга.

— Хорошо, — ответила Кэтрин. — Устала вчера. Но сегодня бодрая.

— Мы с ней в ресторане были. — сказала Ольга. — Потом она к подругам пошла.

— Знаю, — кивнула Кэтрин. — Она рассказывала.

— И как ты к этому относишься? — Ольга посмотрела на неё внимательно.

— К чему?

— К тому, что она всё глубже входит в эту роль. Что она уже будто и не играет — она живёт.

Кэтрин помолчала, отпила кофе.

— Я боюсь, — честно сказала она. — Но она счастлива. Ей нравится эта ее игра.

— Она талантливая, — сказала Ольга. — И красивая... 

— Ой, ты бы видела её вчера вечером, — вдруг улыбнулась Кэтрин. — Она играла меня.

— Тебя? — Ольга подняла бровь.

— Я дала ей своё платье, свои духи, украшения. Она надела мои туфли, моё бельё. И ходила по комнате, как я. Копировала мою походку, мои жесты.

— И как? — заинтересованно спросила Ольга.

— Смешно, — засмеялась Кэтрин. — И страшно похоже. Я смотрела на неё и видела себя. Молодую. Такую, какой я была до неё.

Ольга рассмеялась.

— Она и меня копировала. В ресторане. Как я держу бокал, как я… смотрю. — Ольга чуть не добавила про сигарету, но промолчала — не хотела, чтобы Кэтрин знала, как далеко зашла их игра.

— И что, получилось?

— Очень, — кивнула Ольга. — Даже слишком.

— Она вообще быстро учится, — сказала Кэтрин. — Всё схватывает на лету. Иногда мне кажется, что она талантливее, чем я думала.

— Да, она талантливее, чем ты можешь себе представить, — сказала Ольга.

В голове у неё крутились мысли, которые она не произносила вслух. Джуди будет играть дальше. И Ольга сделает так, чтобы она стала ещё женственнее, ещё увереннее, ещё неотразимее. Чтобы эта игра стала её единственной реальностью.

— А что она делала после ресторана? — спросила Кэтрин.

— Встретилась с Леной и Мартой, — ответила Ольга. — Они были в баре. Я слышала, как Марта звонила ей, называла «женой». Они все еще играют в мужа и жену. Представляешь? — усмехнулась Ольга. — Ещё с той свадьбы.

— Это мило, — сказала Кэтрин.

— Знаешь, — сказала Ольга, — я хочу, чтобы она у меня поработала немного. Пару дней. Может, неделю. У неё вчера очень хорошо получилось. И у меня будет на кого положиться.

— Ты серьёзно? — спросила Кэтрин.

— А почему нет? — Ольга откинулась на спинку стула. — Ей нужно попробовать. Не в компании тех, кто знает её историю и восторгается каждой новой ролью. А там, где её будут принимать за обычную девушку. Где никто не будет делать скидку на игру.

— А если кто-то узнает?

— Кто? — Ольга усмехнулась. — Она сейчас выглядит как девушка, говорит как девушка, двигается как девушка. Уши проколоты, волосы женские, ногти ухоженные, брови тонкие. Кожа после массажа сияет. Кто там увидит Жюля?

— Но это всё временно, — сказала Кэтрин. — Летом можно, а потом…

— Потом будет видно, — перебила Ольга. — Сейчас ей нужно испытать себя. Понять, что она может быть Джуди не только дома, не только с нами. Это опыт, Кэт. Пусть она его получит.

— А если не получится? Если кто-то что-то заподозрит?

— Заподозрят в чём? В том, что она слишком красивая? Что у неё хорошая фигура? Что она умеет держаться? — Ольга усмехнулась. — Кэт, посмотри на неё. Она же не Жюль. Она играет так хорошо, что уже сама поверила. И мы поверили. Поверят и другие.

Кэтрин молчала.

— Ты боишься, — тихо сказала Ольга.

— Боюсь, — призналась Кэтрин. — Боюсь, что она зайдёт так далеко, что назад дороги не будет.

— А ты хочешь, чтобы она сейчас вернулась? — спросила Ольга, глядя ей в глаза.

Кэтрин не ответила.

— Ты же видишь, как она изменилась за какие-то три недели, — продолжала Ольга. — Она вся в этой ее роли. И чем дольше она будет в ней, тем интереснее. И пусть она пока не хочет возвращаться.

— А если захочет?

— Если захочет — вернётся, — пожала плечами Ольга. — Но сейчас она хочет быть Джуди. И ей нужно место, где она сможет быть Джуди не только для нас.

— Ты думаешь, офис — это то место?

— Думаю, да, — кивнула Ольга. — Там она поймёт, что быть женщиной это реально. Что её принимают. 

Кэтрин вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть попробует. Но если что-то пойдёт не так...

— Я рядом, — сказала Ольга. — И ты рядом. Мы всегда будем рядом. И если ей захочется вернуться, она вернётся.

Она замолчала, но про себя подумала другое: Если захочет. А она не захочет. Я сделаю так, чтобы не захотела.

Ольга смотрела на Кэтрин и понимала, что та до конца не осознаёт, что происходит. Для Кэтрин это всё ещё игра. Временная. Летняя. Красивая сказка, которая закончится, когда придёт время. А для Ольги это уже не игра. Это перестало быть игрой с того самого дня, когда она увидела Джуди в индийских штанах, с серьгами-слониками, с этим новым, взрослым взглядом. Или даже раньше. Когда впервые привела её на переговоры и поняла, что эта девочка — не мальчик в платье, а кто-то, кто умеет быть женщиной лучше, чем многие из тех, кто родился ею.

Она не вернётся. Я сделаю так, чтобы ей не захотелось возвращаться.

Ольга представила Джуди в офисе. Среди документов, среди людей, которые будут принимать её за обычную девушку. Будут делать комплименты, приглашать на кофе, возможно, флиртовать. И Джуди будет отвечать — улыбкой, взглядом, лёгким наклоном головы. Будет привыкать к этому. Потому что это станет её второй натурой.

— Не сомневайся, — сказала Ольга вслух, глядя на Кэтрин. — Она справится. Я буду рядом.

— Да, я знаю, — ответила Кэтрин. — Просто… она так быстро меняется. Я не успеваю привыкать.

— А ты просто любуйся, — улыбнулась Ольга. — Это же интересно и… красиво.

Кэтрин улыбнулась в ответ.

Ольга чуть наклонилась к ней.

— Послушай, — сказала она. — Ты сама говорила, что она счастлива. Значит, и не нужно её останавливать?

— Я не останавливаю, — Кэтрин покачала головой. — Я просто боюсь.

— Чего?

— Что она потеряет себя. Что забудет, кем была.

Они сидели молча, прислушиваясь к звукам наверху. Джуди была в душе, слышно было шум воды.

— Не забудет, — сказала Ольга. — Она находит себя каждый день. В каждой своей новой роли. И то, что она была Жюлем — это часть её... Но не вся. А какая она вся? Не знаю. Но мне интересно смотреть. Интересно узнавать. Она каждый день разная. И каждый день — настоящая.

Кэтрин посмотрела на неё с удивлением.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, — кивнула Ольга. — И ты тоже так думаешь. Просто боишься себе в этом признаться.

Повисла небольшая пауза. Слышно было только шаги Джуди наверху.

— А ты иди собирайся, — сказала Ольга. — А то опоздаешь в свой офис.

Кэтрин вышла, и через минуту наверху уже слышались её шаги — она начала собираться. Ольга была одна. Прислушалась. В комнате Джуди было тихо. Потом раздался стук — упала туфля. Потом голос:

— Всё в порядке! Я почти!

Ольга усмехнулась и налила себе ещё кофе.

А в это время Джуди

Джуди поднялась к себе совершенно голой. Сердце колотилось от азарта, от предвкушения, того, что сегодняшний день будет не игрой, а чем-то настоящим. Офис. Люди. Работа. Она — Джуди. Для всех.

Нужно вымыть волосы, решила Джуди и снова пошла в душ. Вымыла волосы и просто немного постояла под струями воды. Она провела ладонями по телу — по ключицам, по груди, по соскам, по тому свежему засосу… Потом ниже — по животу, по бёдрам. Наконец, выключила воду. Вытерлась, закуталась в полотенце. Вышла из ванной.

Села к трюмо в своей комнате, промокнула еще раз волосы полотенцем и взяла щетку. Мягко расчесывала волосы и смотрела на себя. 

“Как странно… Я сейчас именно выгляжу, как девушка… Девушка с засосом… После страстного секса?... И все воспринимают меня, как девушку. Хм… Мне нравится. Я могу быть убедительной девушкой. А сейчас… В офисе у Ольги… Что будет? Я смогу быть такой, чтоб все восхищались мной. Пусть… Это же так прикольно!...”

Она, наконец, отложила щетку, встала и подошла к комоду. Бельё — чёрное. Лифчик с кружевом, трусики. Она надела их медленно, аккуратно уложив маленького Жюля. Все было уже привычно. Потом чулки — чёрные, тонкие, с ажурной резинкой. Они скользнули по ногам, обняли, заструились.

Блузка. Чёрная, атласная, с V-образным вырезом. Джуди надела её, застегнула пуговицы. Ткань скользнула по телу, облегая грудь, подчёркивая талию.

Юбка. Белая, узкая, до колена. Джуди натянула её, застегнула молнию сбоку. Юбка сидела идеально, облегая бёдра, делая фигуру ещё более женственной.

Туфли. Чёрные лодочки на тонкой шпильке. Те самые, что были на балу. Джуди надела их, и каблуки сразу сделали её выше, стройнее.

Она подошла к трюмо, села. Начала макияж. Тональный крем — самый лёгкий. Консилер под глаза. Тени — серые, с лёгким металлическим отливом. Стрелки — тонкие, изящные, чуть удлиняющие разрез глаз. Тушь — два слоя, ресницы стали пушистыми, длинными. 

Румяна — чуть на скулы. Губы — помада, не яркая, но стойкая, тёплого розового оттенка.

Она посмотрела в зеркало. Из отражения смотрела деловая женщина. Строгая, красивая, уверенная. Джуди улыбнулась. Теперь пиджак. Белый, строгий, из того же костюма, что и юбка. Она надела его, поправила воротник, застегнула одну пуговицу… Потом расстегнула ее. Последний взгляд в зеркало. Талия, грудь, бёдра. Вчера она была в костюме Лены, строгом, тёмном. Сегодня — в своём. Который носила на первых переговорах. Её костюм. Её образ. Отлично!

— Мисс Джуди, — сказала она своему отражению. — Здравствуйте.

Взяла сумочку и спустилась вниз. На лестнице туфли звонко цокали по ступенькам.

В кухне Ольга сидела на диване с чашкой кофе. Увидела Джуди — и поставила чашку на стол.

— Вау, — выдохнула она. — Вот это перевоплощение.

— Я готова, — сказала Джуди, останавливаясь перед ней.

Ольга обошла её кругом, разглядывая.

— Идеально, — сказала она. — Просто идеально. Поехали.

— А где Кэт? — спросила Джуди, оглядываясь. Ей хотелось, чтоб Кэт тоже ее оценила.

— Она тебя не дождалась… Ей же тоже нужно на работу. Сказала, что потом позвонит. Поехали.

По дороге

Они вышли из дома и сели в машину. Ольга завела мотор, но не тронулась с места. Повернулась к Джуди, окинула взглядом — придирчиво, оценивающе.

— Знаешь что… — сказала она, — я смотрю на тебя и думаю: всё правильно. Но чего-то не хватает.

— Чего? — Джуди посмотрела на себя.

— Не знаю. Какой-то последней детали. Чтобы образ стал законченным. По-настоящему деловым.

Она задумалась на секунду, потом решительно кивнула.

— Поехали в салон, к Жанне.

— Сейчас? — удивилась Джуди.

— Сейчас, — Ольга уже выруливала со двора. — Она открывается рано. Успеем.

У Жанны

Через десять минут они были в салоне. Жанна встретила их улыбкой, окинула Джуди быстрым взглядом — с головы до ног, задержалась на лице, на волосах, на том, как сидит костюм.

— Ольга, — сказала она. — Привет. Что на этот раз?

— Сделай из неё деловую женщину, — ответила Ольга. — Строгую, собранную… бизнес-вумэн.

— Садись, — Жанна указала на кресло.

Джуди села. Жанна взяла с полки знакомую накидку — графитовую, с тонким розовым воротничком, который закреплялся под горло. Закрепила вокруг шеи. Накидка легла на плечи, скрывая одежду, оставляя только лицо и волосы.

— Волосы сыроваты, — заметила Жанна, пропуская прядь между пальцами. — Это хорошо. Легче работать.

Она взяла расчёску и начала медленно, осторожно распутывать влажные волосы, отделяя прядь за прядью. Джуди чувствовала, как зубья расчёски скользят по коже, как волосы распрямляются, ложатся ровно. Потом Жанна взяла флакон с термозащитным спреем, распылила по всей длине, потом — лёгкий фиксатор. Волосы стали чуть жёстче, но послушнее.

— Теперь утюжок, — сказала она, включая прибор.

Ольга стояла сзади и смотрела, как работает Жанна. Потом неожиданно сказала:

— Джуди, я быстренько смотаюсь домой... Я успею к тому моменту, когда Жанна закончит.

Джуди только легонько кивнула и Ольга ушла.

Жанна продолжала. Она брала тонкие пряди, проводила утюжком сверху вниз, и волосы выпрямлялись, становились гладкими, блестящими. Джуди смотрела в зеркало, как из-под рук Жанны рождается новая она — строгая, собранная, без единой кудряшки. Такими прямыми ее волосы еще никогда не были. Ну, разве что тогда, когда она играя, примеряла на себя образ Тиффани. Но сейчас все было по другому…

Когда все волосы были выпрямлены, Жанна взяла ножницы.

— Кончики подровняем, — сказала она. — Сделаем линию ровнее. У тебя сейчас каре, но кончики чуть неровные, а для строгого образа нужно чётко.

Она приподняла прядь, отрезала — совсем чуть-чуть, миллиметры, чтобы выровнять линию. Ещё прядь, ещё. Джуди слышала только лёгкое пощёлкивание ножниц. Мелкие волосики падали на накидку…

— Вот так, — сказала Жанна, стряхивая их. — Теперь ровно.

Она снова прошлась утюжком по всей длине, запечатывая кончики, и отложила прибор. Потом взяла расчёску с редкими зубьями и начала укладывать.

Волосы легли ровно, без объёма у корней, без намёка на кудри. Прямые, гладкие, с чёткой линией каре, заканчивающейся чуть выше ключиц. 

Жанна сняла накидку и зачесала волосы на одну сторону, открывая лицо, подчеркивая скулы и линию шеи.

— Теперь лак, — сказала она, распыляя фиксатор с расстояния. — Лёгкий, чтобы не склеивал.

Она провела расчёской ещё раз, и волосы замерли в идеальной гладкости. Ни одного выбившегося волоска. Только блеск.

— Смотри, — сказала Жанна, поворачивая кресло к зеркалу.

Из отражения смотрела девушка с прямыми, гладкими волосами, зачёсанными набок. Линия каре была чёткой, строгой, волосы блестели, но не пушились. Никаких локонов, никакой игривости. Только холодная элегантность.

Джуди осторожно провела рукой по волосам — они были шелковистыми, послушными, лежали идеально.

— А теперь макияж, — сказала Жанна, поворачивая кресло к себе.

Она взяла спонж, прошлась по лицу Джуди, убирая лишний блеск. Потом пальцами — быстрыми, уверенными движениями — смягчила тени, которые Джуди нанесла утром. Она взяла кисть, добавила серо-коричневые тени на веки, растушевала их к внешнему уголку глаз. Стрелки — те, что Джуди нарисовала себе сама, — были аккуратными, но Жанна чуть удлинила их, делая взгляд более острым.

— Вот так, — сказала она, отступая на шаг. — Теперь строго, но красиво.

Потом она взяла тонкий карандаш и чуть подвела нижнее веко — совсем немного, только чтобы добавить выразительности.

Румяна, которые были на щеках Джуди, Жанна припудрила, сделав их почти незаметными. Губы — стёрла розовую помаду и нанесла матовую, цвета сухой розы, чуть темнее, чем была.

— Готово, — сказала она.

И вдруг нахмурилась.

— Брови, — сказала она. — Они хорошие, но после последней корректировки отросли немного. Давай подровняем. 

Джуди замерла. Жанна уже взяла пинцет, подошла ближе, всмотрелась.

— Вот здесь, — она провела пальцем по левой брови. — Несколько волосков лишних. И здесь, у переносицы.

Она наклонилась, и Джуди почувствовала лёгкое пощипывание — раз, другой, третий. Жанна работала быстро, почти не причиняя боли.

— Вот так, — сказала она, отступая. — Теперь идеально.

Она протянула Джуди зеркальце.

Джуди посмотрела. Брови стали еще тоньше, изящнее, с более чёткой линией. Они делали лицо строже, взрослее, собраннее.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — улыбнулась Жанна. — Теперь ты готова. Настоящая деловая женщина. 

Ольга уже вернулась, подошла, встала за спиной Джуди, глядя в зеркало.

— Идеально, — сказала она. — А я тебе привезла, к этому образу, украшения. 

Она достала из сумки маленькую бархатную коробочку, открыла. Внутри, на белой подкладке, лежали тонкое жемчужное ожерелье и серьги с жемчужинами — холодный, перламутровый блеск, строгий и элегантный.

— Серьги сама наденешь? — спросила Ольга, протягивая коробочку.

Джуди взяла серьги, посмотрела на них. Жемчуг переливался в свете ламп. Она вдела их в уши и они плотно прилегли к мочкам.

— Теперь ожерелье, — сказала Ольга.

Джуди приподняла волосы, открывая шею. Ольга встала сзади, осторожно застегнула замок. Тонкая нить жемчуга легла сверху ключиц, холодно блеснула.

— Смотри, — сказала Ольга.

Джуди посмотрела в зеркало. Волосы прямые, гладкие, уложены идеально. Макияж строгий, собранный. Брови — чёткая линия. На шее — жемчуг, на ушах — жемчужные капли. Белый пиджак, чёрная блузка. Никакой игривости. Только уверенность.

— Вау! — тихо сказала Джуди.

Ольга просто молча улыбнулась, любуясь ею.

— Поехали, — сказала она. — Нас ждут.

Джуди кивнула, встала,, взяла сумку и поблагодарила Жанну. 

— Спасибо, — сказала она.

— Удачи, — улыбнулась Жанна.

Бейдж

Они вышли из салона. На улице было солнечно, город уже проснулся. Джуди чувствовала себя новой. Другой. Готовой.

В холле бизнес-центра царила прохладная тишина, воздух пах кофе из автоматов и полированным деревом стоек. Джуди шла рядом с Ольгой, чувствуя, как каблуки цокают по мраморному полу. Белый пиджак, чёрная блузка, жемчуг на шее — всё сидело идеально. Она старалась держать спину прямо, как учили.

Ольга уверенно свернула к длинной стойке «Отдел пропусков».

— Новый сотрудник, — сказала она девушке за стойкой. — Нужно оформить.

Слово «сотрудник» обожгло Джуди изнутри. Она почувствовала, как под сердцем сжалось, будто ей вдруг стало тесно в теле. Девушка взяла журнал, протянула ручку. Ольга быстро заполнила строки: имя, фамилия, фирма, номер офиса.

— Judith Morel, — сказала она, вписывая имя.

— Подождите здесь, сейчас фото, — добавила администратор.

Джуди села на высокий табурет на фоне белого экрана. Вспыхнула лампа. Она смотрела прямо в объектив — спокойно, чуть приподняв подбородок. В её глазах не было растерянности, только лёгкое волнение и азарт.

— Отлично, — сказала девушка и через пару минут вынесла маленький пластиковый прямоугольник. На нём было её лицо, серьёзное, чуть взрослое, под ним аккуратно напечатано: Judith Morel.

Ольга взяла бейдж, повесила Джуди на шею. Голубая лента легла на ключицы, жемчуг качнулся.

— Держи, — сказала она. — Теперь ты официально здесь.

Джуди дотронулась до карточки пальцами с длинными ногтями, провела по своему фото.

— У меня… документ? — спросила она, и в голосе слышался восторг, недоверие и лёгкая дрожь.

— Документ, бейдж, неважно, — Ольга улыбнулась. — Важно другое: теперь у тебя есть лицо и имя, которые признаны в этом здании. Каждый раз, когда будешь входить, предъявляй его.

— Каждый раз? — Джуди подняла глаза. — Это значит… я буду ещё сюда приходить? На работу?

— А ты сомневалась? — Ольга чуть приподняла бровь. — Ты справилась уже однажды, справишься и дальше. Ты нужна мне.

— Но… я… — Джуди опустила глаза на бейдж, пальцы теребили край ленты. — Я же… всего лишь…

— Джуди, — перебила её Ольга твёрже. — Здесь никто не спрашивает, сколько тебе лет или кем ты была вчера. Важно только то, как ты держишься сегодня. А держишься ты отлично.

Она слегка подтолкнула её в сторону лифтов:

— Теперь нужно доказать, что ты можешь этим именем пользоваться, мисс Джуди.

У Джуди перехватило дыхание. Она смотрела на своё фото в пластике, на имя «Judith Morel» и чувствовала, как дверь в новый мир открывается прямо перед ней.

Офис

В офисе царила деловая атмосфера. За стеклянными перегородками слышался шелест бумаги, приглушённые голоса, звонки телефонов. Секретарь кого-то направляла к юристу, бухгалтер несла папки в переговорную.

Татьяна, секретарь Бориса, сидела за своим столом и что-то печатала. Она подняла глаза, когда Ольга вошла с Джуди, — взгляд её скользнул по Джуди, задержался на секунду дольше, чем нужно. Татьяна ничего не сказала, не улыбнулась. Она будто отметила Джуди как факт и тут же вернулась к экрану. Джуди стало холодно от этой отстранённости.

Ольга спокойно кивнула Татьяне и прошла дальше.

Они вошли в кабинет Бориса. Он сидел за большим столом, пиджак был снят, рукава белой рубашки закатаны до локтей. Увидев их, он поднял голову и улыбнулся уголком губ.

— Ну наконец-то, — сказал он низким голосом. — Я уж думал, Ольга будет тебя прятать. Сегодня у нас в конце дня финальная встреча с заказчиками. К этой встрече нужно еще кое-что подготовить.

— Она готова, — коротко ответила Ольга. 

Борис сразу перешёл к делу, даже не давая Джуди опомниться. 

— Смотри, — он отодвинул от себя папку с таблицами. — Здесь нужно внести корректировки в сводный файл. Сопоставить цифры и перенести всё в общий реестр. Справишься?

Джуди кивнула, хотя внутри всё сжалось.

— И ещё, — добавил Борис, вставая и протягивая ей другую стопку бумаг. — Вот это надо отнести в соседний офис, в юридический. Там ждут. Просто передашь секретарю и скажешь, что от меня.

Он говорил так уверенно, будто и не сомневался, что мисс Джуди справится. Ольга подтолкнула Джуди лёгким движением руки: 

— Ну что стоишь? Иди, выполняй поручение.

В груди у Джуди всё затрепетало. Она смотрела на Бориса, на бумаги и понимала: теперь от неё ждут работы. Не игры, не «для виду», а настоящего дела. Джуди впервые оказалась не просто «рядом с Ольгой», а прямо внутри этого мира, где всё шумело, звенело, звонили телефоны, кто-то печатал, кто-то спорил в переговорке. Стук клавиатур и шелест бумаг сливались в общий деловой ритм. 

Она села за свой компьютер. Строка за строкой, она вошла в ритм: переносила, исправляла, сводила данные, чувствуя, что руки начинают двигаться увереннее. Ольга проходила мимо и, даже не останавливаясь, коротко кивала — как коллеге: 

— Молодец. Продолжай.

Никаких материнских улыбок, никаких шуток. Только деловой тон. Джуди кивнула в ответ и снова уставилась в экран. Она была здесь. Она была Джуди. 

***

Когда пришёл момент нести папку в соседний офис, она поднялась и пошла по длинному коридору со стеклянными стенами. Каблуки тихо стучали по полу, бейдж покачивался на груди. Внутри у неё всё дрожало, но снаружи она старалась идти так же спокойно и уверенно, как все вокруг.

У двери в юридический отдел она глубоко вдохнула и вошла, прижимая к себе папку. Там царила привычная офисная атмосфера: короткие фразы, шелест бумаг, монотонное постукивание клавиш.

У стола секретарь подняла голову. Яркая блондинка с длинными волосами, в облегающем светло-розовом платье без рукавов, будто специально выставляющем все прелести ее тела. Джуди сразу обратила внимание на ее большую грудь. Она тоже быстрым взглядом оценила Джуди и спросила: 

— Из какой фирмы документы?

Джуди уверенно, почти как взрослый сотрудник, произнесла: 

— «Orbis Trade», от Бориса Лавреля.

В её голосе прозвучала твёрдость, и секретарь одобрительно кивнула. Она взяла папку, быстро просмотрела и, задержав взгляд на Джуди, неожиданно улыбнулась: 

— У вас очень красивые серьги.

Щёки Джуди слегка запылали, но она тут же нашла слова: 

— Спасибо. А у вас очень элегантное платье, вам идёт этот цвет.

Секретарь рассмеялась негромко, в голосе прозвучало лёгкое тепло: 

— Меня зовут София. Если что-то нужно будет в этом офисе — обращайтесь.

— Джуди, — представилась она, чувствуя, что улыбка сама появляется на лице.

Несколько секунд они смотрели друг на друга с таким ощущением, будто действительно ровесницы — девушки, оказавшиеся в одном ритме.

— Приятно познакомиться, Джуди, — мягко добавила София.

— Взаимно, — ответила Джуди и чуть приподняла подбородок, стараясь держаться так, будто делает это ежедневно.

***

Она вышла в коридор уже с другим чувством: как будто вошла ещё на шаг глубже в новую реальность. Не просто игра — работа, коллеги, визитка-бейдж и даже новая знакомая.

***

Джуди вернулась в свой офис. Села за свое рабочее место. Подошла Ольга. Положила ладонь на спинку стула и тихо сказала: 

— Джуди, у нас, в принципе все готово к встрече, там потом будет неформальная встреча и легкий кофе-брэйк,так что не исключено, что кто-то захочет с тобой пообщаться неформально — сказала она. — Ты готова, правда?

— Да, — Джуди кивнула. 

— Хорошо, — коротко сказала Ольга и отошла в свой кабинет.

Обед

Джуди сидела за компьютером, еще раз сверяя очередную таблицу, когда услышала рядом знакомый голос.

— Джуди, привет.

Она подняла голову. Перед ней стояла София.

— Пойдём обедать? Я тут место знаю. Недорого и вкусно.

Джуди посмотрела на экран, потом на Ольгин кабинет. Ольга была занята с Борисом.

— Пойдем.

***

Они спустились в кафе при бизнес-центре. София заказала салат и кофе, Джуди — то же самое. Устроились у окна.

— Устала? — спросила София, откидываясь на спинку стула.

— Немного, — призналась Джуди.

— Привыкнешь. Я в первый день вообще чуть не уснула за компьютером. А сейчас — ничего.

Она отпила кофе, посмотрела на Джуди.

— Ну, рассказывай, — сказала София, откидываясь на спинку стула. — Откуда ты такая взялась? Ольга тебя из другого города привезла?

— Нет, я здесь живу, — ответила Джуди.

— И как тебя к ней занесло?

— Через знакомых, — уклончиво ответила Джуди. — Ольга — подруга моей сестры.

— А, ну тогда понятно, — кивнула София. — А я сама сюда пришла. По объявлению. Представляешь?

Она рассказывала о своей дороге на работу, о том, как ненавидит вставать рано, о том, что её начальник — козёл, но платит хорошо. Джуди слушала, кивала, иногда вставляла «угу» или «да ну».

— А у тебя парень есть? — вдруг спросила София.

— Нет, — ответила Джуди.

— И правильно, — усмехнулась София. — Мужчины — они такие. Сначала красивые, а потом надоедают.

— У тебя есть? — осторожно спросила Джуди.

— О, много, — София оживилась. — Ты знаешь, я вообще люблю секс. Разный и с разными. Каждый раз — новое приключение.

Джуди еле заметно замерла. Секс… Софья отпила кофе, мечтательно закатила глаза.

— У меня был один — не умел целоваться. Ну совсем. Я ему говорю: «Не торопись, чувствуй», а он лезет. Пришлось учить.

— И как? — спросила Джуди.

— Научился, — усмехнулась София. — Потом мы расстались, но он мне звонил, спасибо говорил. Ха-ха-ха…

Она засмеялась, и Джуди засмеялась вместе с ней.

— А другой — тот умел. Он меня так целовал... — она прикрыла глаза. — Я чуть не кончила от одних поцелуев. А когда дошло до дела... он знал, куда нажать.

Она показала на грудь, на живот, между ног.

— Вот здесь. Здесь. И здесь. Главное — не бояться показывать, что тебе нравится.

— И ты не боялась? — спросила Джуди.

— Сначала боялась, — призналась София. — А потом поняла: если тебе хорошо, зачем стесняться? Он же ничего не откусит.

Она снова засмеялась, отодвинула тарелку, взяла чашку.

— А у тебя давно был секс?

— Н… нет… — ответила Джуди.

— Хорошо, — кивнула София. — Женщине нужен секс. Я как-то спала с тремя, и знаешь что? Двое из них — полное разочарование. Не умели, не знали, не понимали. А один — тот был хорош. Но он был старше.

— На сколько?

— На десять лет, — усмехнулась София. — Он меня научил... Всему… И целоваться, и трогать, и... ну, ты поняла.

Она замолчала, глядя в окно.

— А ты любила кого-нибудь? — спросила Джуди.

— Любила? — София задумалась. — Не знаю. Наверное, нет. Мне нравится секс. А любовь — это сложно.

Джуди кивнула, не зная, что ответить.

София вдруг наклонилась ближе, вглядываясь в шею Джуди.

— О, — протянула она с усмешкой. — А это что?

Джуди машинально прижала руку к ключице, но было поздно.

— Не прячь, — засмеялась София. — Засос, да? Я заметила.

— Да, — тихо сказала Джуди.

— Ну, ты тоже... умеешь время проводить, — София подмигнула. — И кто же тебя так? Парень?

— Парень моей сестры, — ответила Джуди, сама удивившись своей выдумке.

— Ого, — София присвистнула. — А сестра знает?

— Не знаю, — честно сказала Джуди. — Наверное, нет.

— Интрига, — засмеялась София. — Я люблю такое. Дерзкая ты девушка, Джуди.

Она откинулась на спинку стула, допила кофе.

— А мне нравятся мужчины. Они сильные, грубые, напористые. Я люблю, когда меня берут. Когда не спрашивают, а делают.

— А если не спрашивают, а тебе не нравится?

— Тогда я говорю: «Нет». И он останавливается, — твёрдо сказала София. — Потому что я сама решаю, что со мной делать. А он — только если я разрешу.

Она посмотрела на часы.

— Ладно, пора. Завтра увидимся.

Они поднялись, пошли к лифту. София шла рядом, покачивая бёдрами, и Джуди заметила, как мужчина у стойки администратора проводил её взглядом.

— Видишь? — шепнула София, заметив её взгляд. — Это работает.

Джуди кивнула, улыбнулась. В лифте София поправила ворот платья, чуть приспустив его.

— На вечер, — сказала она. — У меня сегодня свидание.

— С кем? — спросила Джуди.

— С новым, — усмехнулась София. — Посмотрим, что он умеет.

Финальная встреча

В офисе уже все было готово к встрече. Ждали заказчика с партнерами. Ольга взяла Джуди за руку и сказала:

— Ты сегодня в одной команде с нами. Для нас итоги этой встречи очень важны. Давай сделаем все возможной. Включай свое очарование. — и подмигнула. 

Наконец они появились и все уселись за стол переговоров.Разговор шёл в обычном деловом ключе, пока заказчик, пролистывая документы, не нахмурился: 

— Здесь не хватает приложений с расчётами. Без них договор не может быть подписан.

Борис и Ольга обменялись быстрым взглядом. Ольга улыбнулась спокойно: 

— Эти данные есть в офисе. Мы подготовим и предоставим вам через пару минут.

Заказчик кивнул, но задержал взгляд на Джуди: 

— Вы, я так понимаю, тоже участвуете в проекте?

Ольга не моргнув ответила: 

— Конечно. Это мисс Джуди Морел, моя помощница. Она подключилась недавно, но уже разбирается в деталях.

Джуди почувствовала, как щеки слегка запылали, но кивнула и ответила ровно: 

— Рада знакомству.

Джуди поднялась в офис. Здесь уже царила деловая суета — сотрудники за компьютерами, звонки, документы. В кабинете Ольги началась работа. Борис достал недостающие данные, Ольга перебирала бумаги, а Джуди усадили за компьютер. Поначалу у неё дрожали пальцы — длинные ногти мешали быстро печатать, цифры всё время прыгали не туда. Но Ольга склонилась над её плечом, ободряюще коснулась руки: 

— Спокойно. Не торопись. Делай шаг за шагом.

Джуди выровняла дыхание и сосредоточилась. Вскоре её пальцы начали попадать точно в нужные клавиши, таблицы складывались в аккуратные строки, и даже Борис одобрительно произнёс: 

— Вижу, у тебя талант, мисс Джуди.

Джуди улыбнулась уголком губ, чувствуя, как внутри рождается странное чувство: она не просто «играла в помощницу» — она реально выполняла работу, и все вокруг принимали это всерьёз. 

И вот, с папкой, в которой были недостающие документы, она вышла из офиса в холл бизнес-центра. На секунду она прижала папку к груди, будто прикрываясь ею, словно школьница с тетрадью. Заказчик стоял у стойки ресепшн, разговаривал с девушкой-администратором. Джуди собралась, поправила у лица прядь волос, выпрямилась и подошла. 

— Простите… — сказала она мягко, но уверенно, — я принесла вам недостающие документы.

Он обернулся и слегка удивлённо улыбнулся: 

— Спасибо, что так быстро.

Она протянула папку обеими руками, стараясь держать взгляд прямо. 

— Здесь всё, чего не хватало. 

Заказчик полистал несколько страниц, кивнул: 

— Очень хорошо. Передайте Ольге и Борису, что у меня нет больше вопросов. Подписанный контракт завтра утром принесет мой курьер. И, знаете… — он замялся, но всё же добавил: — Вы отлично держитесь. Совсем не похоже, что вы здесь первый раз.

Джуди почувствовала, как в груди потеплело. Она чуть улыбнулась и ответила: 

— Спасибо. Я стараюсь.

Он ещё раз поблагодарил и направился к выходу. А Джуди осталась на мгновение стоять на месте, ощущая, как лёгкая дрожь в коленях постепенно сменяется чем-то другим — новым вкусом уверенности.

Джуди, будто прикованная к месту, смотрела на дверь, за которой исчез заказчик. Она не сразу смогла вдохнуть полной грудью — сердце стучало так, что казалось, его слышат все в холле. В голове ещё звучали его слова: «Вы отлично держитесь».

— Я сделала это… — прошептала она сама себе, едва слышно, и в горле пересохло так, будто она пробежала марафон.

Возле стойки на подносе стояло несколько бокалов с вином. Хрусталь поблёскивал в свете ламп, и Джуди, почти не раздумывая, протянула руку. Бокал приятно охладил пальцы, и она подняла его к губам. Глубокий глоток. Тёплое, густое вино разлилось по телу, успокаивая дрожь и давая странное чувство взрослости. Она задержала бокал в руках, покрутила его чуть-чуть — как это делала Кэтрин или Ольга, и улыбнулась самой себе в отражении стеклянной перегородки.

— Да… теперь я точно как они, — подумала Джуди.

Она сделала ещё маленький глоток, поставила бокал обратно на столик и провела рукой по волосам, будто закрепляя своё новое состояние: уже не девочка в игре, а юная женщина, которая только что прошла свою первую проверку.

Свидетель секса

Джуди шагнула из лифта и сразу ощутила странную пустоту этажа: лампы горели тускло, в коридоре не было ни души. Тишина давила. Она прижала к груди папку, собираясь уже вернуться, но заметила в глубине коридора смутное движение — силуэты за матовым стеклом. Она пошла туда, сама не понимая зачем. Чем ближе, тем отчётливее различались формы: широкие плечи мужчины, обнажённые бёдра женщины, изгиб её тела, раскинутого на столе. Джуди застыла, кровь стучала в висках.

И вдруг — звук. Приглушённый, но ясный: женский стон, рваный, живой. Она узнала голос. Это была Ольга.

Теперь сомнений не было. Борис стоял над ней, навалившись, его движения были ритмичными, настойчивыми. Сквозь полумутное стекло угадывалось, как её голова откинулась назад, волосы рассыпались, а руки вцепились в его плечи.

Джуди словно вросла в пол. Её дыхание сбилось, папка прижимала грудь, и она сама не знала — бежать или смотреть дальше. Каждое движение за стеклом отзывалось в ней самой, волной тепла, странного возбуждения, смешанного с ужасом. Всё это было такое взрослое, такое настоящее, что её маленькая игра казалась детской репетицией. Она прикусила губу, едва не вскрикнув, когда услышала новый стон Ольги — уже громче, срывающийся.

Джуди отшатнулась к стене, боясь, что её заметят, и всё же не могла отвести глаз. Она стояла неподвижно, пока сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу.

Она опустилась в кресло у стены и повернулась так, чтобы видеть всё, что происходит в полумутном окне. Движения за стеклом стали отчётливее. Борис наклонялся над Ольгой, его плечи двигались всё быстрее, а её спина выгибалась всё выше. Стон Ольги стал глубже, влажнее, прерывистым — она кончала.

Джуди смотрела, не отрываясь. Она даже не заметила, как рука скользнула к груди. Сначала лёгкое касание через ткань жакета, потом пальцы чуть сильнее сжали мягкую округлость.

Грудь откликнулась. Незнакомо, остро, будто в ней проснулась новая жизнь. Она провела ладонью чуть ниже, нащупала сосок под тканью блузки, и он напрягся, жёстко отзываясь на каждое прикосновение.

Вдох — и щёки вспыхнули, будто её саму поймали на чём-то запретном. Но остановиться было невозможно. Она сидела в кресле, то крепче прижимая руку к груди, то отстраняясь, но снова возвращаясь. Перед глазами — Ольга, которая выгибалась в последнем, долгом стоне. А внутри Джуди впервые было ощущение, что её тело откликается так же — не как в игре, а по-настоящему.

Пальцы сами нащупали пуговицы блузки, расстегнули одну, вторую, оголяя грудь. Она провела ладонью по кружеву лифчика, потом под него — по горячей коже, по напряжённому соску, ловя мурашки, которые расходились волнами от груди к животу и ниже, туда, где становилось влажно и тесно. Джуди закусила губу, подавив всхлип. Ей казалось, что она сходит с ума — что это не её пальцы, не её тело, не её стоны, которые она едва сдерживает.

Она вдруг спохватилась. В груди ещё горел жар, дыхание было сбивчивым, а пальцы всё ещё сжимали грудь под расстёгнутой блузкой. Джуди резко убрала руку, быстро застегнула пуговицы, сжала папку сильнее — будто она могла скрыть её смятение — и попыталась подняться. Колени дрожали так, что она едва удержалась на каблуках. Сердце стучало в висках, щёки пылали. Она сделала шаг — и в этот момент ручка кабинета щёлкнула.

Дверь чуть приоткрылась, полоска яркого света упала прямо в коридор. Джуди застыла, не смея дышать. Ей показалось, что за дверью вот-вот появится Борис… или Ольга, растрёпанная, с блестящими глазами, со следами на шее. Но дверь приоткрылась лишь на несколько сантиметров и снова закрылась. За ней послышались голоса — неразборчиво, тихо, будто они говорили о чём-то, что не предназначалось чужим ушам.

Джуди осела в кресло, прижав ладонь к груди, и впервые отчётливо поняла: её тело теперь само отвечает — и на взгляд, и на звук, и на мысли. Даже если она будет упираться, оно уже играет по другим правилам.

Заговор

Дверь кабинета открылась шире. Сначала вышел Борис — застёгивая манжету, поправляя галстук. Его лицо оставалось серьёзным, будто всё происходившее было лишь рабочей паузой. Он даже не взглянул на Джуди, только кивнул, проходя мимо, и скрылся в конце коридора. За ним появилась Ольга. 

Джуди смотрела, не отрываясь. Ольга выглядела собранной, но это была та собранность, которая даётся усилием. Волосы, ещё недавно рассыпавшиеся, были аккуратно убраны, но Джуди заметила выбившуюся прядь у виска, которую Ольга не успела заправить. Румянец на щеках был слишком ярким для рабочего кабинета. Глаза блестели — не от слёз, а от того, что только что произошло. Тот самый блеск, который невозможно скрыть, даже если надеть самую строгую одежду.

Ольга шагнула ближе. Джуди почувствовала запах — не духов, а чего-то другого. Тёплого, влажного, живого. Запах секса, который ещё не выветрился. Ольга наклонилась, поправляя ремешок туфли, и Джуди заметила край белья — чёрное кружево, едва виднеющееся под юбкой. Кружево было влажным, почти прозрачным на просвет.

Ольга выпрямилась, достала из кармана пиджака маленькую упаковку влажных салфеток. Открыла, вытащила одну, быстро, почти незаметно, провела между ног — под юбкой, не стесняясь Джуди. Потом скомкала салфетку, спрятала в кулак и опустила в карман. Джуди смотрела. Ей казалось, что она видит то, чего не должна, — и в то же время это было не отвратительно, а странно завораживающе. Ольга остановилась прямо перед ней, наклонилась чуть ближе и пристально посмотрела в глаза.

— Ты все видела… Ты теперь все знаешь… Я прошу тебя… — её голос был низким, тихим, но в нём слышалась просьба и приказ одновременно. — Ничего не говори Лене.

Между ними повисла пауза. Джуди почувствовала, как в груди снова что-то дрогнуло, но теперь не от стыда, а от странной близости. Она была не просто свидетелем — она стала хранительницей тайны. И это делало её частью их мира. Взрослого, рискованного, где всё решалось между строк.

— Она моя дочь, — продолжала Ольга, и в её голосе впервые проскользнуло что-то уязвимое. — Я не хочу, чтобы она знала. Не сейчас. Не так.

Джуди кивнула. Она понимала. Лена была её подругой, и ложь тяжёлым камнем легла где-то под ложечкой. Но в то же время Джуди чувствовала: теперь она ближе к Ольге, чем даже Лена. У них была тайна. Тайна, которая связывала крепче любых слов.

Ольга чуть коснулась её руки — так, как касаются союзника, — и прошептала:

— Ты ведь понимаешь…

Джуди снова кивнула. Она не могла говорить. В горле стоял ком. Ольга выпрямилась, провела ладонью по волосам, заправляя ту самую выбившуюся прядь. Потом улыбнулась — странной, усталой, почти нежной улыбкой.

— Спасибо, — сказала она. — Идём. Мне нужно выпить. И тебе, кажется, тоже.

— Выпить? — переспросила Джуди.

— Да. Немного. Чтобы прийти в себя.

Ольга взяла её за руку — не за запястье, как раньше, а за ладонь, переплетая пальцы. Этот жест был слишком интимным для начальницы и помощницы, но сейчас он казался единственно правильным.

— Пойдём, — повторила Ольга.

Джуди поднялась. Колени всё ещё дрожали, но она держалась. Папку она оставила в кресле. Сейчас папка была не важна. Они пошли по коридору. Ольга не отпускала её руку.

Бар. Терраса

Ольга не спрашивала, куда идти. Она просто взяла Джуди за руку и повела через холл, мимо лифтов, к боковому выходу. Джуди шла следом, всё ещё чувствуя дрожь в коленях и странную тяжесть в груди. 

Они вышли на террасу кафе — полупустую, с видом на море. Ветер шевелил скатерти, и запах соли смешивался с запахом трав и кофе. Ольга выбрала столик в углу, заказала бутылку сухого белого. Джуди не возражала. Ольга наполнила бокалы. Сделала глоток. Посмотрела на горизонт.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала она. — Но молчать тоже не могу.

Джуди молчала. Ждала.

— А с ним в постели… — Ольга улыбнулась краем губ, глаза на миг затуманились. — Я могу быть не сильной, не деловой. Просто женщиной.

Она сделала ещё глоток, будто собираясь с мыслями, и посмотрела прямо на Джуди.

— Понимаешь?

Джуди кивнула. Слишком быстро — словно боялась, что в голосе выдаст смятение. Ольга ещё несколько секунд молча рассматривала её. В этот миг она совершенно забыла, что перед ней — сын её подруги, переодетый в девушку. Перед ней сидела тонкая, почти взрослая юная женщина с глазами, блестящими от вина и доверия. И только потом, опомнившись, Ольга чуть сильнее прикусила губу и отвела взгляд.

— Хотя… тебе рано такие разговоры, — тихо добавила она, но уже неуверенно, словно сама с собой спорила.

Но слова были пустыми. В её жестах, в том, как она снова наполнила бокалы, было ясно: она решила продолжать.

— Знаешь, Джуди… — Ольга склонила голову чуть набок, мягко усмехнулась, — иногда так приятно говорить с тобой, будто ты моя ровня.

Разговор

Ветер шевелил скатерть и притягивал запах моря. Ольга наливала вино неторопливо, как будто отметала лишние слова, и говорила так же — ниже, чем обычно.

— С Борисом я познакомилась давно. Когда он ещё не был «Борисом Борисовичем», — усмехнулась она. — Меня тогда поражало не то, как он считает, а как смотрит. С таким взглядом ты или отворачиваешься, или делаешь шаг навстречу.

Джуди слушала. Тепло от вина волнами расходилось по телу.

— Он сложный. Может быть резким, невыносимым. Но когда берёт за руку, у меня исчезает броня. И я могу быть… просто женщиной. Не акулой, не стратегом.

На этом месте она вдруг задержала взгляд на Джуди слишком долго — и опять на секунду забыла, кто перед ней. Видела только тонкую девичью шею, эти прямые волосы в каре, жемчужные серьги-гвоздики, ровную осанку. Опомнилась — едва заметно повела плечом, но не отступила. Налила ещё.

— Хотя тебе, наверное, рано слушать такие признания, — сказала почти формально.

Потом улыбнулась уголками губ:

— И всё-таки с тобой удивительно легко говорить… 

Джуди кивнула и тоже подняла бокал. На третий глоток мир поплыл мягче; смех стал легче, плечи — свободнее. Ольга достала сигареты.

— Слушай, — сказала она, — а та зажигалка, которую я тебе вчера подарила… она с тобой?

— Да, — кивнула Джуди. — Всегда.

— Давай.

Джуди достала из сумочки маленькую золотистую зажигалку, протянула Ольге. Та щёлкнула, прикурила сигарету, потом протянула зажигалку обратно.

— Оставить, — сказала она. — Это же подарок.

Джуди взяла зажигалку, повертела в пальцах, потом, глядя на Ольгу, медленно достала сигарету из той же пачки, которая лежала перед Ольгой. Прикурила. 

Держала сигарету так же, как Ольга — между пальцами, чуть отстранив. Набрала дым в рот, не затягиваясь, и выпустила тонкой струйкой. Ольга смотрела на неё, не отрываясь.

— Ты копируешь меня, — сказала она.

— Играю, — ответила Джуди.

— У тебя хорошо получается.

Джуди улыбнулась. Ей было приятно. 

Они перебрасывались короткими фразами: Ольга — об «умении держать лицо», Джуди — о том, как трудно, но сладко держать осанку на каблуках и не выдать дрожь в коленях.

И где-то между этими репликами их разговор незаметно пересёк черту — из «мать-подруги семьи» в «две взрослые женщины на ветреной террасе».

***

Когда бутылка опустела, они встали. Обе были пьяны, хотя держались. На соседней улице светился неон: SALON TATTOO. Ольга первой заметила огни, остановилась, прищурилась.

— Видишь? — кивнула на вывеску. — У каждой женщины есть знак. У тебя уже есть родинка на ключице, «метка». А давай попробуем маленький штрих рядом — чтобы твой образ «запомнился» тебе самой.

— Настоящее тату? — Джуди чуть качнуло. Мысль и пугала, и манила. Она вдруг вспомнила, что у неё там есть засос. Вчерашний вечер. Память ударила в живот горячей волной.

— Не обязательно. Есть и временные, — сказала Ольга спокойно. — Хочешь — проверим, как тебе живётся со знаком, прежде чем решиться на вечность.

В салоне

Внутри пахло антисептиком и кофе. Белые стены, стеллажи с эскизами, мягкая лампа над рабочим столом. Мастер — девушка с тонкими линиями тату на пальцах — показала несколько эскизов. Ольга посмотрела на Джуди и предложила:

— Сделаем одинаковые. Ты и я.

— Где? — тихо спросила Джуди, сжав сумочку.

Ольга провела пальцем по линии своего тела — от подмышки вниз, вдоль бюстгальтера.

— Здесь. На боку, под грудью. Почти никто не увидит… кроме тех, кому мы сами покажем.

Джуди кивнула. В глазах был азарт и лёгкий страх.

***

В маленькой комнате мастер попросила:

— Чтобы нанести рисунок, нужно оголить бок. Придётся снять верх и бюстгальтер.

Ольга кивнула первой. Она расстегнула жакет, медленно сняла блузку, потом лифчик — и осталась обнажённой по пояс. Джуди видела её грудь — зрелую, тяжёлую, с мягкой кожей и заметными линиями, которые оставили годы и опыт. И вдруг её накрыло. Совсем недавно эту грудь сжимали мужские руки. Эти соски — твёрдые, тёмные — Борис целовал, брал в рот, касался языком. Джуди сглотнула. Она заставила себя отвести взгляд, но не смогла. Было в этом и естественное доверие, и странное притяжение. Женщина, которая совсем недавно делилась с ней вином и секретами, которая стонала за стеклянной дверью, теперь сидела рядом почти голая, спокойно, уверенно, как будто так и должно быть. Джуди смотрела, не отрываясь. Ей было и жутко, и сладко. Она поймала себя на мысли, что рассматривает Ольгу так, как никогда не рассматривала ни одну женщину. Линию шеи, ключицы, тёмные соски, мягкий изгиб живота. Ольга заметила её взгляд. Не отвела глаза. Только чуть приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Твоя очередь, — произнесла она ровно.

Джуди почувствовала, как пересохло во рту. Она стянула жакет, аккуратно расстегнула блузку. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались. Потом — лифчик. Задержала дыхание и сняла. Грудь открылась — маленькая, но живая, упругая. Джуди вдруг остро, почти болезненно осознала, как сильно она отличается от Ольги. Грудь Ольги — тяжёлая, зрелая, женщина, у которой есть всё. А у неё — почти мальчишеская, маленькая. Ей захотелось, чтобы и у неё была такая. Чтобы её грудь была больше. Чтобы лифчик не просто приподнимал то, чего почти нет, а держал то, что есть. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Ольгой. Та смотрела — спокойно, без стеснения. Взгляд скользнул по её плечам, задержался на груди, потом снова поднялся к лицу.

— Тебе идёт, — сказала Ольга. — У тебя красивая грудь.

— Такая маленькая… — выдохнула Джуди.

— Маленькая — не значит некрасивая, — ответила Ольга. — Форма важнее размера. А у тебя форма прекрасная.

Она чуть наклонилась ближе, и Джуди почувствовала её дыхание на своей коже.

— И соски у тебя чувствительные. Это видно.

Джуди покраснела. Она вдруг ощутила, как соски действительно напряглись — от взгляда, от слов, от близости. Она хотела прикрыться, но не двинулась. Мастер, не обращая внимания на их разговор, взяла кисть и начала наносить хну.

Знак

Мастер разложила перед ними несколько эскизов. Ольга пролистала молча, потом ткнула пальцем в один.

— Вот этот. Веточка. Три маленьких листочка.

— Почему три? — спросила Джуди.

Ольга посмотрела на неё долгим взглядом.

— Первый — ты. Второй — я. Третий — наша тайна.

Она сказала это спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Джуди почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— И куда?

Ольга провела пальцем по линии своего тела: от подмышки вниз, вдоль бюстгальтера.

— Здесь. На боку, под грудью. Почти никто не увидит… кроме тех, кому мы сами покажем.

— Зеркально? — уточнила Джуди.

— Зеркально, — кивнула Ольга. — У меня справа, у тебя слева. Чтобы, когда мы смотрим друг на друга, веточки смотрели друг на друга.

Мастер начала с Джуди. Прохладная кисть скользнула под грудью, вдоль ребра, оставляя влажную линию — тонкий стебелёк, три маленьких листочка. Джуди затаила дыхание, чувствуя щекочущее тепло краски и собственное сердцебиение.

Потом та же кисть легла на кожу Ольги.

Джуди смотрела, как линия повторяет её собственную, зеркальную. Ольга сидела неподвижно, но Джуди заметила, как напряглись её плечи, как чуть приоткрылись губы. Ей казалось, что она видит не просто рисунок, а что-то большее — прикосновение, тайну, связь, которая прочнее любых слов.

Мастер закончила наносить хну и посмотрела на часы.

— Минут сорок. Не двигайтесь, не трогайте. Я выйду.

Она закрыла за собой дверь. В комнате стало тихо. Пахло хной, антисептиком и немного — их духами, смешавшимися в тесном пространстве. Ольга откинулась на спинку кресла, полуголая, ничем не прикрытая, не стесняясь. Джуди сидела рядом, тоже без верха, прижимая к груди салфетку, но Ольга мягко отвела её руку.

— Не прячься. Мы же уже всё видели…

Джуди не стала спорить. Ткань салфетки упала, открывая её маленькую грудь, бледную кожу, тёмные соски, которые снова напряглись — от воздуха, от взгляда, от тишины. Ольга смотрела на неё. Не отрываясь.

— Ты красивая, — сказала она. — Ты это знаешь?

— Не всегда, — ответила Джуди.

— А зря. У тебя тело… нежное. Такое бывает у девушек, которые долго не замечают своей красоты.

Она помолчала. Потом спросила:

— Помнишь вчерашний вечер? Марту?

Джуди кивнула.

— Она тебя целовала.

— Да.

— И тебе нравилось.

Джуди не ответила.

— Ты можешь не говорить, — сказала Ольга. — Я вижу.

Она наклонилась ближе, и Джуди почувствовала тепло её тела, запах вина, духов и чего-то ещё — своего, женского, живого.

— А Борис?... — выдохнула Джуди. — Ты любишь его?

Ольга усмехнулась.

— Люблю. Но не так, как надо. Не как мужа любят.

— А как?

— Как мужчину, с которым можно быть слабой. С которым не надо играть.

Она провела пальцем по своей груди, по линии ключицы, не думая, что делает.

— А с тобой… с тобой я могу быть честной. Почему-то…

Джуди смотрела на её руку, на то, как палец скользит по коже, останавливается на ямочке между ключицами.

— Я пьяна, — сказала Ольга.

— Я тоже, — ответила Джуди.

— Но это не от вина.

Они замолчали. Тишина стала другой — не пустой, а плотной, почти осязаемой. Каждая секунда отдавалась в теле Джуди. Она чувствовала дыхание Ольги, тепло её бедра рядом, запах волос. Ей хотелось прикоснуться. Просто прикоснуться — к плечу, к руке, к щеке. Ольга опередила. Взяла её за запястье, перевернула ладонью вверх, провела пальцем по линии жизни.

— У тебя длинная дорога, — сказала она. — Дольше, чем у меня.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Она не отпускала её руку. Джуди смотрела на их сплетённые пальцы, на тонкую веточку с тремя листочками, которая медленно проступала под грудью Ольги.

— Тебе не холодно? — спросила Джуди.

— Мне тепло, — ответила Ольга.

Они сидели так, почти голые, почти касаясь, почти переступив черту... И не переступив…

Мастер вернулась через сорок минут. Приложила тонкую прозрачную плёнку, пригладила пальцами. На коже — лёгкое натяжение, под плёнкой — едва заметная, почти воздушная дуга веточки.

— Первые часы — не трогать, не мочить. Завтра снимете плёнку и будете носить, свой тайный знак. — и улыбнулась.

Ольга расплатилась, не споря. На выходе сырая ночь обняла их прохладой. Джуди закинула голову, будто примеряя новый вес собственного тела.

— Как ты? — спросила Ольга.

— Будто я поставила запятую там, где раньше ставила многоточие, — выдохнула Джуди. — Маленькую, но свою.

Выход

Они вышли. Ночь обняла их прохладой — сырой, морской, пахнущей водорослями и уходящим днём. Джуди закинула голову, будто примеряя новый вес собственного тела. Под жакетом пульсировала свежая линия хны.

Ольга взяла Джуди за руку — не за ладонь, а за запястье, как только что в салоне, когда рисовала линию жизни. Пальцы легли на тонкую кожу, где бился пульс.

— Пойдём, — сказала она. — Провожу тебя. Кэтрин, наверное, волнуется.

Они пошли по набережной. Ветер с моря коснулся кожи, и Джуди вздрогнула — не от холода, а от того, что всё было нереально, будто во сне. Голова кружилась от вина, движения казались замедленными. Она шла рядом с Ольгой, слышала стук каблуков и чувствовала — под блузкой у неё пульсирует свежий знак. И где-то там, под жакетом Ольги, есть точно такой же. Две тайные веточки, которые их связывали. Каждый шаг отдавался лёгкой дрожью. Слова Ольги звучали глуше, чем обычно, словно сквозь вату. Но Джуди уловила главное: её приняли в круг взрослых. Вчерашний Жюль такого никогда бы не испытал. Она поймала отражение в витрине: две женщины рядом. В одной — опыт, зрелость, уверенность. В другой — мягкая неуверенность и блеск новых открытий. Но между ними теперь был общий знак — одна тайна на двоих. И Джуди улыбнулась. Сама себе. Почти бессознательно.

Дома

Кэтрин стояла у окна, когда услышала, как скрипнула входная дверь. Шаги на пороге — и вот Ольга заводит в дом Джуди. Девушка едва держалась на каблуках, щёки пылали, глаза блестели слишком ярко. От неё пахло вином и морем.

Кэтрин не спросила «где вы были?». Она спросила только:

— Опять?..

Голос дрогнул.

— Тише, — ответила Ольга, удерживая Джуди за талию. — Ничего страшного. Просто чуть перебрала. 

Но Кэтрин заметила не это. Волосы. Прямые. Гладкие. Блестящие. Они падали ровными прядями, обрамляя лицо, делая его чужим — более взрослым, более утончённым. Кэтрин замерла.

— Что с твоими волосами? — спросила она тихо.

— Кэт мы там… — начала Ольга, но Кэтрин перебила. Не ей. Джуди.

— Джуди.

Джуди подняла голову, качнулась, улыбнулась пьяной улыбкой.

— Нравятся? Это я… выпрямила.— сказала Джуди. — Я больше не хочу кудряшек.

Кэтрин смотрела на неё, не отрываясь. На эти волосы, которые раньше были непослушными, детскими. Теперь они лежали идеально. Как у девушки с обложки.

— Помоги мне, — сказала Ольга. — Она устала.

Они повели Джуди наверх. Та что-то бормотала, смеялась и одновременно пыталась выглядеть серьёзной, но выходило не очень.

***

В комнате Кэтрин аккуратно сняла с неё жакет, потом блузку. Ольга расстегнула юбку и помогла ее снять. Потом чулки и белье. Джуди почти не сопротивлялась, только всё тянулась к зеркалу — будто проверяла, всё ли ещё «в порядке». Ольга намочила ватный диск, быстро стёрла с её век тёмные тени, потом помаду. Джуди улыбнулась в ответ на своё размытое отражение.

Кэтрин принесла ночную сорочку, натянула через голову дочери. Ткань соскользнула по коже — и Кэтрин заметила на боку под грудью странный рисунок, прикрытый прозрачной плёнкой.

Она замерла.

— Это что?..

Голос дрогнул.

Ольга вздохнула.

— Спокойно. Это хна. Временное.

Она приподняла край своей блузки — на её боку, под грудью, была точно такая же тонкая веточка с тремя листочками, прикрытая плёнкой.

— Мы сделали одинаковые. Сейчас всё расскажу.

Джуди, уже почти засыпая, улеглась в кровать, обняла подушку и пробормотала, не открывая глаз:

— Наш секрет…

Ольга с Кэтрин поправили одеяло, приглушили свет и вышли.

Кухня

Они спустились вниз. Кэтрин заварила чай, но не пила. Смотрела на Ольгу.

— Рассказывай.

Ольга рассказала. Про террасу, про вино — «просто болтали, она устала, я устала». Про салон — «хотела сделать себе, а Джуди попросила тоже». Про веточку — «три листочка, ничего страшного, Кэт».

Кэтрин слушала, сжимая ладони на коленях.

— Она ребёнок, Ольга.

— Она не ребёнок. Она взрослеет. Быстрее, чем ты хочешь замечать.

— А ты ей в этом помогаешь?

— Я рядом, — сказала Ольга. — И ты рядом. Это главное.

Она допила чай, поставила чашку, встала.

— Ложись спать. Завтра будет новый день.

В прихожей Ольга задержалась на секунду, поправила воротник. Кэтрин смотрела ей вслед.

— Ольга, — окликнула она.

— Да?

— Ты втягиваешь её в свои тайны. Зачем?

Ольга повернулась, посмотрела на неё долгим взглядом.

— Я не втягиваю. Она сама выбрала.

— Она ребёнок. — снова сказала Кэтрин.

— Она уже взрослая, Кэт. Ты просто не хочешь этого видеть.

Кэтрин сжала губы, но ничего не сказала.

— Тату, — произнесла она наконец. — У неё тату.

— Временное. Это хна.

— Это знак. Твой знак. На теле моей дочери.

Ольга шагнула ближе.

— Это не мой знак. Это наш. И она хотела его сама.

— Ты предлагаешь ей то, чего она не понимает.

— А ты предлагаешь ей то, от чего она бежит, — тихо ответила Ольга.

Кэтрин отвернулась.

— Иди, — сказала она. — Поздно.

Ольга кивнула, вышла. Дверь закрылась. В доме стало тихо — только часы тикали на стене и где-то наверху равномерно дышала Джуди. Кэтрин осталась стоять в прихожей, прижав ладонь к двери, будто всё ещё чувствуя Ольгу по ту сторону.

Ночь

Кэтрин сидела на кухне, не притрагиваясь к остывшему чаю. Перед глазами стоял образ Джуди в ночной сорочке: её сонная улыбка, рассыпавшиеся по подушке волосы и этот странный тёмный узор на коже под грудью. Тонкая веточка. Три маленьких листочка. «Наш секрет…» — пронеслось у неё в голове. Она положила ладони на стол, уставилась в темноту за окном. В груди смешались тревога и странное волнение. Джуди будто всё дальше уходила от неё — и в то же время крепче привязывала к себе. Ещё вчера это была просто игра. Сегодня — уже знак на теле. А завтра?.. Кэтрин вздохнула, провела пальцами по вискам и прошептала в пустоту:

— Господи, куда же всё это приведёт?..

Ответа не было. Только шёпот ветра за окном и ровное дыхание спящей дочери наверху.

Ольга. Ночь. На улице

Ольга закрыла за собой дверь и на секунду замерла на лестничной клетке. Сердце стучало где-то в горле, но не от страха. От предвкушения. Теперь Джуди — её. Не полностью, не до конца, но первая нить протянута. Веточка под грудью, общая тайна, «ты — моя путеводная» — эти слова, сказанные в салоне, были не просто игрой. Они были обещанием. Ольга посмотрела на свои руки. Те самые, которые час назад сжимали бокал, зажигалку, запястье Джуди. Те самые, которые Борис целовал сегодня днём. Она представила Джуди — полуголую, с этой маленькой, почти мальчишеской грудью, с напряжёнными сосками, с её смущением и одновременно доверием. Представила, как та снимает лифчик, как её пальцы дрожат, как она смотрит в ответ — испуганно и жадно. Ольга почувствовала, как низ живота наполнился теплом. Она остановилась, сжала бёдра, не двигаясь, позволяя себе это чувство.

«Она ещё не знает, какой может быть, — подумала Ольга. — Но узнает. Я покажу ей. Как держать спину, как смотреть на мужчину. Как принимать комплименты. Как ходить так, чтобы на неё оглядывались».

Она представила Джуди в длинном платье, с распущенными волосами, с этой её тонкой шеей и серьгами, которые качаются при каждом повороте головы. Представила, как Джуди сидит в ресторане — напротив мужчины, не её, не Ольги, а просто — мужчины, который смотрит на неё с восхищением.

И вдруг Ольга поймала себя на другой картинке: она сама подходит к Джуди сзади, поправляет ей волосы, касается пальцами шеи. Джуди не отстраняется. Она закрывает глаза.

Ольга тряхнула головой, прогоняя видение. Но тело не слушалось. Внизу живота пульсировало, требовало.

— Чёрт, — прошептала она.

Она пошла дальше. Но мысли не остывали.

«Она будет моей, — сказала она себе. — Не в постели. Не в том смысле. Но она будет моей. Я сделаю её такой, что никто не вспомнит, кем она была раньше. А она сама не захочет вспоминать».

Игра стала слишком настоящей. И Ольге это нравилось.