ДНЕВНИК ЛЕТА (19)

День 19. 3 июля. Пятница

Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь густую вату. Джуди лежала на спине. Голова гудела — глухо, настойчиво, знакомо. Во рту пересохло так, будто туда насыпали песка. Она приоткрыла один глаз. В комнате было светло — солнце уже стояло высоко, шторы не спасали. Значит, утро давно перешло в день.

Она была совершенно голая.

Простыня сбилась где-то в ногах, одеяло валялось на полу. Тело чувствовало утреннюю прохладу, но шевелиться не хотелось. Джуди провела рукой по животу — кожа была тёплой, чуть липкой после сна. Пальцы наткнулись на браслеты — те самые, всё ещё на запястье. Она поднесла руку к лицу, рассматривая их сквозь мутную пелену в глазах. Вишнёвый маникюр блестел. Она провела рукой по лицу и поняла, что макияж не смыт. Тушь засохла на ресницах, веки казались липкими, губы — стянутыми. Она лизнула их — вкус вчерашней помады, смешанный с шампанским, всё ещё чувствовался.

Из кухни доносились звуки — звяканье посуды, шаги, тихий голос Кэтрин. Джуди прислушалась. Голос был мягким, чуть игривым — таким она говорила только по телефону, когда разговор был приятным.

— Да, Серж, доброе утро... Я тоже... — пауза, тихий смех. — Сегодня? Да, сегодня получится. Во сколько?.. Хорошо, я буду. Жду.

Джуди улыбнулась, несмотря на головную боль. Кэтрин согласилась встретиться с Сержем. Значит, вчерашнее было не сном, и интерес Кэтрин — не случайность. Она попыталась сесть и тут же пожалела об этом. Голова отозвалась глухой болью, к горлу подкатила лёгкая тошнота. Комната качнулась и медленно встала на место.

— Кэт, — позвала она слабым голосом.

Через минуту в дверях появилась Кэтрин — уже одетая, свежая, с той самой тёплой улыбкой. В руке она держала стакан воды и маленькую таблетку.

— Проснулась, пьяница?

— Не кричи, пожалуйста, — Джуди зажмурилась.

Кэтрин присела на край кровати, протянула стакан.

— Держи. Минералка с лимоном и аспирин. Проверенное средство.

Джуди послушно выпила, чувствуя, как прохладная вода обжигает горло. Стало чуть легче.

— Который час?

— Около одиннадцати.

— Я так долго спала?

— Ты вчера была хороша, — усмехнулась Кэтрин. — Серж про тебя спрашивал. Сказал, что ты очаровательная девушка и очень похожа на меня.

Джуди улыбнулась, не открывая глаз.

— Я слышала, ты с ним сегодня встречаешься.

— Слышала? — Кэтрин приподняла бровь. — Подслушивала?

— Случайно.

— Ну да, встречаюсь. Он пригласил на ланч. Я подумала, почему бы нет.

— Он тебе нравится?

Кэтрин помолчала, потом ответила:

— Он интересный. Посмотрим.

Она встала, поправила одежду.

— Ладно, я пошла. Ты пока полежи, не вставай резко. Я буду на кухне, жду тебя к завтраку, когда оклемаешься. 

— Спасибо, Кэт.

— За что?

— За всё.

Кэтрин улыбнулась, вышла и прикрыла дверь.

Джуди осталась одна. Она откинулась на подушку и снова закрыла глаза. Тело постепенно отпускало — вода и аспирин делали своё дело. Она провела рукой по груди — соски отозвались лёгкой чувствительностью. Пальцы скользнули ниже, по животу, задержались на бедре.

И там, внизу, член лежал расслабленно, мягко, но чувствовалось в нём утреннее тепло, почти незаметное шевеление. Джуди коснулась его — просто так, проверяя, есть ли он ещё, не исчез ли за вчерашний день. Он дёрнулся в ответ, будто здороваясь.

— Привет, маленький Жюль, — прошептала она хрипло.

Он качнулся, наливаясь чуть больше, но Джуди убрала руку. Не сейчас. Сейчас надо вставать, пить кофе, приводить себя в порядок. Она ещё раз провела пальцами по лицу — ресницы слиплись, кожа под глазами казалась чужой. Надо смывать этот вчерашний макияж. Она села, на этот раз осторожно, прислушиваясь к организму. Голова уже не гудела, только чуть кружилась. 

Джуди уже собралась идти в ванную, когда взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с пустым стаканом и телефоном, был тюбик. Тот самый. С кремом для груди. Она взяла его в руки. Запах миндаля — даже сквозь закрытую крышку он чувствовался, тёплый, сладкий, уютный. Она помнила. Как по утрам делала массаж. Как руки скользили по коже, как крем впитывался, оставляя после себя тепло. Как хорошо было чувствовать своё тело — живое, отзывчивое, её. Джуди села на край кровати. Отвинтила крышку, выдавила немного на ладонь. Крем был прохладным, но она растёрла его между ладонями, согревая. Поднесла руки к груди. Левая ладонь легла на левую грудь, правая — на правую. Джуди закрыла глаза и начала массировать. Медленно, как всегда, “круговыми движениями, от периферии к центру”. Как делала уже много раз.

Крем впитывался, кожа становилась гладкой, тёплой. Соски твердели под пальцами, отзываясь на каждое прикосновение. Джуди дышала ровно, глубоко, позволяя телу просто быть. И тут она почувствовала это. Там, внизу, маленький Жюль начал просыпаться по-настоящему. Не лёгким утренним шевелением, а уверенным, медленным подъёмом. Он наливался тяжестью, становился твёрже, поднимался, упираясь в живот. Джуди не открывала глаза. Не останавливала руки. Продолжала массировать грудь — ритмично, глубоко, с наслаждением. И чувствовала, как внизу пульсирует, растёт, требует внимания. Она массировала долго, пока крем полностью не впитался, пока грудь не стала горячей, почти ноющей от чувствительности. Потом убрала руки и открыла глаза. Посмотрела вниз. Член стоял. Твёрдый, прямой, влажный у головки. Он упирался в живот, чуть подрагивал. Джуди смотрела на него, потом перевела взгляд на свою грудь — розовую, с затвердевшими сосками, блестящую от остатков крема. 

Улыбнулась.

— Что, маленький Жюль, — прошептала она. — Тоже захотел поиграть?

Он дёрнулся в ответ. Она не стала трогать его. Просто посидела так минуту, чувствуя своё тело — всё сразу, целиком. Грудь, соски, член, живот, бёдра. Всё это было — её. Потом встала, потянулась и пошла в ванную — смывать вчерашний день.

После душа Джуди долго стояла перед зеркалом в ванной, смывая вчерашний день. Мицеллярная вода делала своё дело — ватные диски один за другим темнели от остатков туши, тонального крема, теней. Она водила ими по лицу, стирая следы вечера, и с каждым движением проявлялось что-то новое.

Брови. Те самые, которые вчера сделала Жанна. Даже без косметики они выглядели идеально — тонкие, изящные, с тем самым мягким изломом, который делал взгляд другим. Джуди провела по ним пальцем, удивляясь, как несколько миллиметров могут так менять лицо.

А ресницы. Она наклонилась ближе к зеркалу, рассматривая их. Длинные, пушистые, но при этом абсолютно естественные. Жанна не обманула — наращивание выглядело так, будто это её собственные, просто очень красивые ресницы. Джуди моргнула, и они отбросили лёгкую тень на щёки.

— Красиво, — сказала она своему отражению.

Она закончила с лицом, умылась прохладной водой, промокнула кожу полотенцем. На полке рядом стоял тот самый крем для лица — она нанесла его машинально, привычным жестом.

Потом вышла из ванной, даже не думая одеваться. Зачем? Дома тепло, Кэтрин своя, а тело после душа приятно пахло гелем и свежестью.

Джуди спустилась вниз голая. Только браслеты на запястьях. Они чуть позвякивающие при каждом движении. Волосы она не мочила и они остались во вчерашних кудрях.

Кэтрин сидела на кухне с чашкой кофе и телефоном. Увидев Джуди, она подняла бровь, но ничего не сказала — только улыбнулась уголком губ.

— Явилась, красавица.

— Явилась, — буркнула Джуди, плюхнулась на стул и поджала под себя ноги. — Голова гудит.

— Кофе будешь?

— Да. И круассан. Только подогрей.

Кэтрин усмехнулась — Джуди обычно ела круассаны холодными и никогда ничего не просила подогреть.

— Греть?

— Ну да. И масло дай. И ещё вон ту розетку с джемом подвинь, я не дотягиваюсь.

Кэтрин подвинула, пряча улыбку.

— Спасибо, — буркнула Джуди, откусила кусочек и вдруг поморщилась. — Слишком горячо.

— Ты же просила подогреть.

— Просила, но не так сильно.

Кэтрин молча забрала у неё круассан, подула на него, протянула обратно.

— Так нормально?

— Нормально, — Джуди откусила, прожевала и снова поморщилась. — Кофе горький.

— Ты же пьёшь чёрный кофе.

— Сегодня не хочу чёрный. Хочу с молоком.

Кэтрин встала, налила в чашку молока, размешала. Поставила перед Джуди.

— Ещё что-то?

— Тапки мои где? Я замёрзла.

— Ты голая сидишь, конечно, замёрзнешь.

— Ну и что? Дома тепло.

Кэтрин вздохнула, вышла из кухни и через минуту вернулась с её пушистыми тапочками. Поставила перед Джуди.

— Обувайся, принцесса.

Джуди сунула ноги в тапки, довольно заулыбалась.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она допила кофе, отодвинула чашку и вдруг вспомнила:

— Ой, витаминка.

Кэтрин уже протягивала ей маленькую таблетку.

— Держи.

— Фу, — Джуди скривилась, но проглотила, запив остатками кофе. — Ненавижу их.

— Надо.

— Знаю, — она вздохнула и откинулась на спинку стула. 

Кэтрин налила себе ещё кофе и села напротив Джуди. 

— Что? — спросила Джуди с набитым ртом.

— Ничего. Смотрю.

— На что?

— На тебя. Красивая очень.

Джуди фыркнула, откусывая ещё кусок круассана.

— Скажешь тоже.

— Правда, — Кэтрин облокотилась на стол, подперев щёку рукой. — Ты сейчас сидишь голая, с этими браслетами, с влажными волосами... как русалка. Которая вылезла из воды и забыла одеться.

— Русалки вообще без одежды, — заметила Джуди.

— Ну вот. Ты и есть русалка.

Джуди допила кофе, поставила чашку и вдруг выпрямилась, расправив плечи. Грудь чуть приподнялась, соски на мгновение показались из-за локтей.

— А русалки ещё и так умеют, — сказала она игриво и провела ладонями по груди, чуть сжимая её.

Кэтрин засмеялась:

— Джуди!

— Что? Я красивая, ты сама сказала.

— Красивая, но не настолько, чтобы при мне себя трогать.

— А при ком? — Джуди приподняла бровь и продолжила водить пальцами по груди, обводя соски. Те сразу отозвались, затвердели. — Только при тебе. Это же игра, — Джуди улыбнулась той самой новой улыбкой и демонстративно сжала грудь обеими руками, чуть приподнимая. — Нравится?

— Джуди, перестань, — Кэтрин закрыла лицо ладонями, но смех прорывался сквозь пальцы.

— Не нравится? — Джуди наклонила голову, продолжая играть. Пальцы мягко массировали грудь, соски торчали, привлекая внимание. — А мне нравится. Мягкая стала. Раньше не было, а теперь есть.

— Я вижу, — Кэтрин убрала руки, всё ещё улыбаясь. — И правда есть. Совсем не как у мальчика.

— А как?

— Как у девушки. Небольшой, но очень аккуратной. Красивой.

Джуди довольно улыбнулась и вдруг опустила руку ниже. Обхватила член пальцами — теми самыми, с вишнёвым маникюром. Он был мягким, но под пальцами начал оживать.

— А это, — сказала она, глядя Кэтрин прямо в глаза, — это маленький Жюль. Я его так называю.

Кэтрин прыснула:

— Кого?

— Его. — Джуди чуть сжала пальцы, и член дёрнулся, начиная наполняться. — Помнишь Жюля? Ну вот он. Только маленький. И теперь живёт отдельно.

— Джуди, ты невозможна! — Кэтрин уже хохотала в голос.

— Что? — Джуди сделала обиженное лицо, но пальцы продолжали гладить, и член наливался всё заметнее. — Ты про грудь говорила, она тебе нравится. А про него — молчишь. Он обижается.

— Он у тебя всегда обиженный?

— Только когда его игнорируют, — Джуди погладила член большим пальцем, и тот окончательно встал, твёрдый, явный, с влажной головкой. — Вот. Видишь? Он хочет внимания.

Кэтрин закрыла лицо руками, трясясь от смеха.

— Джуди, убери это!

— Не уберу, — Джуди продолжала водить пальцами, но уже медленнее, почти лаская. — Он со мной. Мы теперь вместе. Маленький Жюль и большая Джуди. Неразлучны.

— Ты сумасшедшая, — выдохнула Кэтрин, выглядывая из-за пальцев.

— Ага, — согласилась Джуди. — Твоя сумасшедшая дочь. Которая сидит голая на кухне, трогает себя и говорит, что у неё маленький Жюль в руках.

Она ещё раз погладила член, потом убрала руку и откинулась на спинку стула, довольная. Член так и остался стоять, нагло торча вверх, но Джуди делала вид, что это нормально.

— А попка? — вдруг спросила она. — Ты про попку ничего не сказала.

— Что про попку?

— Ну, какая она? В этой игре.

Кэтрин посмотрела. Попка была округлой, мягкой, очень убедительной в своей женственности.

— Красивая, — признала она. — Очень. И бёдра... ты их так ставишь, что глаз не оторвать.

Джуди провела руками по бёдрам, принимая позу.

— Стараюсь, — улыбнулась она. — Лена учила.

— Хорошо учила, — кивнула Кэтрин. — Очень хорошо.

Джуди снова положила ладони на грудь, почти машинально. Просто придержала её, чувствуя тепло.

— А грудь? — спросила она. — Как тебе?

— Убедительно, — честно ответила Кэтрин. — Очень. Ты так с ней играешь, что я забываю, что это игра.

— Потрогай, — вдруг сказала Джуди.

— Что?

— Потрогай. Хочу знать, как это выглядит со стороны. Когда я играю.

Кэтрин замерла. Посмотрела на неё — в глазах Джуди был азарт, любопытство, желание проверить границы. Игра. Всё ещё игра.

— Ты серьёзно?

— Ага. Как зритель. Просто потрогай.

Кэтрин медленно поднялась и обошла стул. Встала за спиной Джуди. На секунду замерла, глядя на их отражение в тёмном стекле духовки — две фигуры, одна в одежде, другая голая, с браслетами на запястьях и кудрявыми волосами. Потом протянула руки и положила ладони на грудь Джуди. Та была тёплой. Мягкой. Живой. Кэтрин замерла. Внутри что-то дрогнуло — не страх, нет. Что-то другое. Удивление? Растерянность? Она впервые трогала её грудь. Не как массажист, не как врач — просто так. Как мать, которая вдруг поняла, что у её ребёнка появилось то, чего раньше не было. Под пальцами чувствовалось, как бьётся сердце — часто, чуть быстрее обычного. Грудь подавалась под ладонями, наполняя их, и Кэтрин вдруг отчётливо осознала: это не вставки. Это не игра. Это — тело. Её ребёнка. Которое меняется. Она чуть сжала пальцы, проверяя. Грудь была настоящей — мягкой, тёплой, с твёрдым соском, упирающимся в ладонь. Небольшой, но отчётливо женской.

— Чувствуешь? — спросила Джуди.

— Да, — выдохнула Кэтрин.

Она не убирала руки. Не могла. Пальцы сами чуть сжимались, перекатывая мягкую ткань груди внутри ладоней. Это было странно, непривычно, но в этом было что-то завораживающее — чувствовать, как меняется тело, которое она знала с рождения. 

Джуди откинула голову назад, почти касаясь маминого живота. Закрыла глаза.

— Приятно, — прошептала она. — Когда ты трогаешь.

— Правда?

— Ага. Ты мягче, чем я сама. И теплее.

Кэтрин продолжала гладить — медленно, почти невесомо. Большие пальцы водили по соскам, и те твердели ещё сильнее. Джуди вздыхала, чуть выгибаясь навстречу.

— Ты играешь? — спросила Кэтрин шёпотом.

— Играю, — ответила Джуди, не открывая глаз. — А ты?

— Я... не знаю.

— Тогда просто играй со мной.

Кэтрин молчала. Руки продолжали движение. Она чувствовала, как под пальцами набухает грудь, как отзывается тело Джуди на каждое прикосновение. Это было странно, почти запретно — и в то же время так естественно, будто так и должно быть.

— Кэт, — выдохнула Джуди.

— М?

— Не останавливайся.

Но Кэтрин остановилась. Убрала руки. Не потому что хотела — потому что надо было. Потому что внутри кольнуло что-то, чему она не могла дать названия.

Джуди открыла глаза. Посмотрела на неё снизу вверх — и в этом взгляде не было обиды, только лёгкое сожаление. Она подняла свои руки и положила ладони на грудь — ровно туда, где только что были мамины. Прижала, будто сохраняя тепло.

— Твои руки ещё здесь, — сказала она. — Я чувствую.

Кэтрин смотрела на неё — на эту странную, прекрасную девочку, которая сидела голая на кухне и держала себя за грудь, пытаясь удержать тепло чужих прикосновений.

— Я люблю тебя, — сказала Кэтрин.

— Я знаю, — улыбнулась Джуди. — Иди уже. А то опоздаешь.

Кэтрин кивнула, взяла сумку и вышла, оставляя Джуди одну — с её мыслями, с её телом, с теплом, которое уже начало остывать.

Дверь закрылась, и в квартире стало тихо. Только часы на кухне мерно отсчитывали секунды да где-то за окном щебетали птицы.

Джуди осталась одна.

Она сидела на стуле, голая, с браслетами на запястьях, и смотрела в одну точку. Тело всё ещё помнило прикосновения — тёплые, мягкие, чуть неуверенные. Грудь хранила тепло маминых ладоней.

Она медленно подняла руки и снова положила их на грудь. Свои руки. Другие. Но тоже тёплые.

Пальцы сами начали гладить — легонько, почти невесомо. Соски отозвались сразу, затвердели, натянули кожу. Джуди провела по ним подушечками, и по телу пробежала знакомая дрожь.

Она закрыла глаза.

В темноте за веками всплыли ощущения — как Кэтрин стояла сзади, как её ладони обнимали грудь, как пальцы чуть сжимались, перекатывая мягкую ткань. Джуди повторила эти движения — так же медленно, так же бережно.

Грудь горела.

И где-то внизу, в паху, маленький Жюль начал просыпаться. Сначала легонько, почти незаметно, потом увереннее, тяжелее.

Джуди открыла глаза и посмотрела вниз. Член поднимался, наливался, упираясь в живот. Она перевела взгляд на свою грудь — розовую, с твёрдыми сосками, которую она всё ещё сжимала пальцами.

И вдруг поняла.

Они были связаны. Руки на груди — и отклик внизу. Каждое прикосновение к соскам отдавалось пульсацией в члене. Это не были два разных удовольствия. Это было одно — целое, идущее по всему телу.

Джуди убрала правую руку с груди и медленно опустила её вниз. Коснулась члена — твёрдого, горячего, влажного у головки. Обхватила пальцами, провела вверх, потом вниз.

Левая рука продолжала гладить грудь.

Она смотрела в зеркало напротив — на себя, на свои руки, на своё тело. Грудь, которую трогала одна рука. Член, который сжимала другая. И между ними — всё остальное: живот, бёдра, кожа, дышащая в такт.

Она провела по члену ещё раз, медленнее, чувствуя, как удовольствие поднимается оттуда, смешивается с тем, что идёт от груди, и разливается по всему телу тёплой, тягучей волной.

— Интересно, — прошептала она. — Они дружат.

Она ещё немного поиграла — то грудь, то член, то вместе, следя за ощущениями. Правой рукой водила по стволу, левой сжимала грудь, и каждое движение отзывалось где-то в глубине живота тёплой, тягучей волной. Она дышала чаще, тело требовало продолжения, пальцы сами ускорялись...

И вдруг зазвонил телефон.

Джуди вздрогнула, выныривая из полузабытья. Руки замерли. Член стоял, налитый, требовательный, грудь горела, соски торчали.

Телефон звонил настойчиво, не переставая.

Джуди посмотрела на экран. Ольга.

Она выдохнула, провела рукой по лицу. Потом взяла трубку.

— Алло?

— Привет, красавица, — голос Ольги был бодрым, чуть насмешливым. — Не разбудила?

— Нет, — Джуди постаралась, чтобы голос звучал обычно. — Я уже давно не сплю.

— Одна?

— Кэтрин ушла. На свидание.

— Ого, — Ольга усмехнулась. — А ты, значит, одна скучаешь?

— Не скучаю, — Джуди посмотрела на свои руки, всё ещё дрожащие от прерванного удовольствия. — Думаю.

— О чём?

— О разном.

Ольга помолчала секунду, потом сменила тон:

— Слушай, я чего звоню. Сара уже кое-что для тебя приготовила. Аксессуары к платью, бельё, все дела. Говорит, надо приехать примерить, пока она не увязла в других заказах.

Джуди тряхнула головой, пытаясь переключиться:

— Прямо сегодня?

— А что тянуть? Завтра бал. Надо всё проверить. Ты как, в форме?

— В форме, — улыбнулась Джуди. — Голова уже не болит.

— Отлично. Тогда я за тобой заеду через час. Успеешь собраться?

— Успею.

— Вот и договорились. Жди.

Ольга отключилась, а Джуди ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке. Потом посмотрела вниз — член всё ещё стоял, напоминая о себе. Грудь горела.

— Ну, — сказала она ему. — Придётся подождать. У нас дела.

Она встала и пошла в душ — смывать с тела жар и готовиться к встрече с Ольгой и Сарой.

Джуди вышла из душа, закутавшись в большое махровое полотенце, и остановилась перед открытым шкафом. Вчерашнее красное платье всё ещё висело на спинке стула — смятое, но такое красивое. Она провела по нему пальцем, но тут же убрала руку. Нет. Сегодня не надо. Сегодня у Сары будет примерка, переодевания, возня с аксессуарами. Нужно что-то простое. То, что легко снять и легко надеть.

Сначала она перебрала взглядом ящик комода с бельем и остановилась на белых кружевных трусиках. Тех самых, которые любила больше всего. Надела их медленно, с удовольствием — кружево скользнуло по бёдрам, мягко обхватило, спрятало уже успокоившегося после душа маленького Жюля. Она провела рукой спереди, проверяя — гладко, ровно, никаких намёков.

В руках остался лифчик. Тонкий, кружевной, в тон трусикам. Джуди посмотрела на него, потом на себя в зеркало. Грудь после утренних прикосновений всё ещё помнила тепло, соски чуть заметно твердели от одной только мысли. Она покрутила лифчик в пальцах и... отложила в сторону.

Не надо. Сегодня пусть будет так.

Вместо лифчика она взяла короткий топ в мелкую сеточку — почти прозрачный, с пышными рукавами, которые делали плечи ещё более хрупкими. Надела. Ткань легла на грудь мягко, почти невесомо, просвечивая там и тут, дразня, но не обнажая.

— Хорошо, — сказала она отражению.

Потом достала из шкафа бежевую юбку с запахом — ту самую, в которой ходила на пляж. Лёгкая, струящаяся, с завязкой сбоку. Она обернула её вокруг бёдер, затянула узел. Юбка мягко легла, открывая ноги ровно настолько, чтобы было удобно и красиво.

Джуди посмотрела в зеркало. Из отражения смотрела девушка в почти прозрачном топе и лёгкой юбке, с браслетами на запястьях и влажными после душа волосами. Простая. Лёгкая. Готовая к новым приключениям.

Она села к трюмо и взялась за макияж. Сегодня — минимум. Чуть туши на новые ресницы, прозрачный блеск для губ. И всё. Этого достаточно. 

Телефон звякнул. Ольга писала: «Через 15 минут буду. Выходи».

Джуди улыбнулась экрану, подмигнула своему отражению и пошла искать босоножки.

Джуди вышла из дома и сразу увидела знакомую машину. Ольга стояла рядом, прислонившись к капоту, с тёмными очками на носу и той самой лёгкой улыбкой, от которой Джуди всегда становилось тепло.

— Ого, — сказала Ольга, оглядывая её с ног до головы. — А это что за образ?

— Какой? — Джуди крутанулась, топ взметнулся, открыв полоску голого живота.

— Вольный такой. Почти домашний. Ты прямо светишься.

— Это после душа, — улыбнулась Джуди, садясь в машину.

Ольга села за руль, завела мотор, и они поехали. За окном проплывал город, солнце уже поднялось высоко, обещая тёплый день.

— Ну рассказывай, — Ольга бросила быстрый взгляд в её сторону. — Как вчера посидели? Я так поняла, вы с Кэтрин хорошо провели вечер?

Джуди усмехнулась, откинувшись на сиденье:

— Это мягко сказано.

— Давай подробности.

— Ну... был Серж.

— Кто?

— Мужчина. Элегантный такой, с сединой, лет сорока пяти. Подошёл к нам на пароходе, сказал, что мы самые красивые, и напросился за столик.

Ольга приподняла бровь:

— И вы пустили?

— А почему нет? — Джуди пожала плечами. — Он оказался интересным. Ухаживал за Кэтрин весь вечер. Они танцевали, потом я с ним танцевала... А в конце он проводил нас до дома и поцеловал руку.

— Кому?

— Обеим. Сначала Кэтрин, потом мне.

Ольга присвистнула:

— Ну Кэт даёт! А ты?

— А что я? Я пила шампанское. Много.

— И как результат?

— Голова гудела всё утро, — призналась Джуди. — Кэтрин напоила меня водой с лимоном и аспирином. Только к обеду оклемалась.

Ольга засмеялась:

— Молодец. Настоящая светская львица. Напилась на первом же выходе в свет.

— На втором, — поправила Джуди. — Первый был с тобой и Сарой.

— И там ты тоже пила.

— Ну да, — Джуди улыбнулась. — Учусь понемногу.

Ольга покосилась на неё и вдруг чуть прищурилась.

— Слушай, а чего это ты сегодня без лифчика?

Джуди моргнула:

— А что, заметно?

— Конечно заметно! — Ольга хмыкнула. — У тебя же вон какая грудь. Топ почти прозрачный, всё видно.

Джуди опустила глаза на свою грудь под сеточкой. Действительно, соски чуть проступали, угадывались округлости.

— Ну и пусть, — сказала она с вызовом. — Я сегодня так захотела. И вообще, мы к Саре едем, там всё равно раздеваться.

— Раздеваться — да, — согласилась Ольга. — Но до Сары ещё доехать надо. И от машины до двери пройти.

— Ты же рядом, — Джуди улыбнулась. — Защитишь.

— Защищу, — усмехнулась Ольга. — Только от кого? От восхищённых взглядов?

— От них тоже.

Она вырулила на знакомую улицу и через минуту припарковалась у особняка с латунной табличкой.

— Приехали, — сказала Ольга.

Джуди выпрыгнула из машины, ловя на себе несколько заинтересованных взглядов прохожих.

Они поднялись по знакомой лестнице, и серебряный колокольчик звякнул, оповещая о приходе. Сара уже ждала их — стояла в глубине студии, в простом чёрном комбинезоне, с так же собранными волосами и сияющими глазами.

— А вот и наша героиня! — воскликнула она, увидев Джуди. — Ого, а ты сегодня в вольном стиле. Мне нравится.

— Это чтобы легче переодеваться, — улыбнулась Джуди.

— Умница, — Сара подошла, чмокнула её в щёку, потом Ольгу. — Проходите. Всё готово.

Она повела их через студию в другую комнату — небольшую, но очень светлую, с большим зеркалом во всю стену, мягким пуфом и несколькими вешалками. На одной из них, под чехлом, висело то самое платье. Графитовое. Строгое. Идеальное.

— Красота, — выдохнула Джуди.

— Красота, — согласилась Сара. — Но сначала — бельё.

Она подошла к комоду, где лежало что-то чёрное, тонкое, почти невесомое.

— Вот. Чёрное боди. Гладкое, без швов, идеально под платье. Ни одной линии не будет видно.

Джуди посмотрела на боди, потом на себя.

— Мне... полностью раздеваться?

— А ты как хотела? — Сара усмехнулась. — Боди надевается на голое тело. А потом уже платье поверх. Так что да, придётся показать нам с Ольгой всю свою красоту.

Ольга, стоявшая у дверного косяка, скрестила руки на груди и улыбнулась:

— Я только за.

Джуди на секунду замерла. Потом вспомнила утро, свои руки на груди, тепло, оставшееся от прикосновений. И улыбнулась.

— Ладно.

Она стянула топ через голову. Грудь открылась — небольшая, аккуратная, с твёрдыми от прохлады сосками. Потом развязала юбку и осталась в одних белых кружевных трусиках. Сара и Ольга смотрели. Не отрываясь. Джуди медленно, с удовольствием затягивая момент, стянула трусики вниз. Член выскользнул наружу — мягкий, расслабленный, спокойный. Он висел между ног, контрастируя с женственной грудью, тонкой талией и округлыми бёдрами. В комнате повисла тишина. Сара смотрела. Долго. Внимательно. Переводила взгляд с груди на член и обратно. Потом кивнула — будто самой себе.

— Хорошо, — сказала она просто. — Всё на месте. Надевай.

Она протянула Джуди чёрное боди. Джуди взяла его, провела пальцем по гладкой ткани и начала надевать. Сначала ноги — ткань скользнула по коже, обтянула бёдра. Потом натянула на себя, просунула руки в лямки. Член аккуратно улёгся внутрь, боди плотно облегало, скрывая, сглаживая.

— Повернись, — попросила Сара.

Джуди натянула боди, поправила лямки, провела ладонями по бёдрам, разглаживая ткань. Чёрное, гладкое, облегающее — оно сидело идеально, подчёркивая каждую линию.

Она повернулась к зеркалу и замерла.

Из отражения смотрела девушка в чёрном боди — с тонкой талией, округлыми бёдрами и небольшой, аккуратной грудью, которая чуть приподнималась под тканью. Члена не было видно совсем — боди плотно облегало, скрывая всё, что нужно скрыть.

— Красиво, — сказала Джуди.

— Очень, — согласилась Сара. — Но это ещё не всё.

Она подошла ближе.

— Помнишь, я говорила про кармашки? Снимай лямки.

Джуди удивлённо посмотрела на неё, но послушно спустила лямки с плеч. Верх боди повис, открывая грудь.

— Теперь чашечки отогни, — скомандовала Сара. — Чтобы я видела, куда вставлять.

Джуди аккуратно отогнула край чашечки вниз. Грудь открылась полностью — розовая, с твёрдыми сосками, такая, какой она была всё утро. Сара взяла со столика две полупрозрачные силиконовые вставки, похожие на половинки шаров.

— Вот это чудо, — сказала она, показывая Джуди. — Мягкие, почти невесомые, но объём дают отличный. Смотри.

Она аккуратно вложила одну вставку в правую чашечку, расправила, пригладила. Потом вторую — в левую.

— А теперь натягивай обратно.

Джуди подняла лямки на плечи, поправила чашечки, пригладила ткань сверху. На секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям. Грудь стала тяжелее. Объёмнее. Она подняла глаза к зеркалу — и ахнула. Из отражения на неё смотрела девушка с полной, красивой грудью. Округлой, женственной, заметной. Боди облегало её так же идеально, как минуту назад, но теперь силуэт стал совсем другим. И самое удивительное — сверху, над краем чашечек, проступила её собственная грудь. Небольшая, настоящая. Она выглядывала из-под ткани, создавая тот самый соблазнительный раскол, от которого у любого перехватило бы дыхание.

— Ого, — выдохнула Джуди.

— Нравится? — улыбнулась Сара.

— Это... это не я.

— Это ты, — поправила Ольга из угла. — Только чуть более вечерняя.

Джуди повернулась боком, потом анфас, потом снова боком. Грудь двигалась вместе с ней, мягко, естественно, а сверху всё так же виднелась её собственная кожа, создавая идеальный, живой образ.

— Ткань плотная, швы плоские. Никто и не догадается, что грудь не настоящая. Будут думать, что у тебя от природы такая красота. — сказала Сара.

Джуди снова посмотрела в зеркало. Та, другая, смотрела на неё с лёгкой улыбкой.

— Ну… — сказала она, — Теперь платье?

— Нет, — покачала головой Сара. — Теперь чулки.

Она отошла к антикварному комоду, выдвинула ящик и достала оттуда плоскую коробку. Открыла — внутри, в прозрачном пакетике, лежали чулки. Чёрные, тонкие, с ажурной резинкой.

— Без них образ неполный, — сказала Сара, протягивая коробку Джуди. — Платье с разрезом. Нога должна быть красивой.

Джуди взяла чулки в руки. Ткань была почти невесомой, скользкой, прохладной.

— Садись, — Сара указала на пуфик.

Джуди села. Сара присела перед ней на корточки и взяла один чулок.

— Ногу давай.

Джуди вытянула ногу. Сара аккуратно, почти торжественно, натянула чулок — от пальцев, вверх по щиколотке, по икре, к колену. Ткань скользила, обнимая, подчёркивая каждую линию.

— Вторую.

Джуди послушно протянула другую ногу. Сара повторила движение.

— Вставай.

Джуди встала. Чулки сидели идеально — тонкие, прозрачные, с ажурной резинкой выше середины бедра. Она посмотрела в зеркало. Боди, чулки, её тело между ними — открытое, живое, красивое.

— Пройдись, — попросила Сара.

Джуди сделала первый шаг. Каблуки звонко цокнули по паркету. Второй — тело само нашло ритм, бёдра качнулись, выравнивая баланс. Третий — и вдруг она почувствовала. Там, внизу, под гладкой тканью боди, маленький Жюль отозвался. Каждое перекатывание стопы с пятки на носок отдавалось в паху лёгким, волнующим толчком. Член, мягко уложенный в боди, начинал оживать, наполняться, прижиматься к ткани. Джуди сделала ещё шаг. Ещё. Походка становилась увереннее, бёдра качались сильнее, и с каждым движением маленький Жюль отзывался всё явственнее.

— Ты как? — спросила Ольга, заметив её изменившееся выражение лица.

— Хорошо, — выдохнула Джуди. — Очень хорошо.

Она прошлась по комнате — от окна к двери и обратно. Цок-цок-цок — каблуки отбивали ритм. Тело гудело, член пульсировал в такт шагам, и это было странно, волнующе, но не мешало. Наоборот — добавляло остроты.

— Туфли меняют всё, — улыбнулась Сара, наблюдая за ней. — Не только походку. Они меняют ощущение себя.

— Да, — кивнула Джуди, останавливаясь. — Я чувствую.

Она посмотрела в зеркало. Из отражения смотрела девушка в боди и чулках, на лаковых шпильках, с чуть раскрасневшимися щеками и блестящими глазами. И где-то там, внизу, под тканью, жил своей жизнью маленький Жюль, который тоже участвовал в этом танце.

— Хорошо, — кивнула Сара. — А теперь...

Она подошла к вешалке, где висел чёрный атласный халат — длинный, струящийся, с широкими рукавами.

— Накинь пока это. Платье наденем последним.

Джуди удивлённо посмотрела на неё, но послушно сунула руки в рукава. Атлас скользнул по плечам, халат мягко лёг на тело, скрывая боди и чулки, оставляя только намёк на туфли, выглядывающие из-под подола. Она затянула пояс, повернулась к зеркалу. Из отражения смотрела женщина в чёрном атласе, на высоких каблуках — таинственная, готовая к преображению.

— Садись, — Сара указала на кресло перед трюмо. — Теперь будем делать тебя красивой.

Джуди села. Сара встала у неё за спиной, взяла расчёску.

— Волосы… Хорошо. Мы попробуем несколько вариантов, чтобы понять, что лучше работает. А платье подождёт. Оно должно стать финальным аккордом.

Ольга устроилась на диване, закинув ногу на ногу, с сигаретой.

— Я люблю театр, — сказала она. — А это — самый настоящий театр.

— Тогда давай играть, — улыбнулась Джуди своему отражению.

Сара взяла расчёску и уверенным движением зачесала волосы Джуди назад — гладко, без единой пряди у лица. Потом достала из ящика широкую белую трикотажную полоску и аккуратно закрепила ею волосы, открывая лоб, виски, линию роста волос.

— Вот так, — сказала она, отступая на шаг. — Теперь я вижу твоё лицо. Оно должно быть чистым холстом.

Ольга подошла и стояла сзади, рядом с Сарой, чуть отставив руку с сигаретой, иногда затягиваясь. Джуди смотрела в зеркало. Гладко зачёсанные назад волосы делали её черты резче, открытее, почти беззащитными. Она переводила взгляд с себя то на Сару, то на Ольгу.

Теперь Сара взяла спонж и начала с тона. Лёгкими, вбивающими движениями она наносила основу — от центра лица к краям, от лба к подбородку. Кожа Джуди становилась ровной, сияющей, но не тяжёлой. Потом консилер под глазами — несколько точных движений, и синева исчезла, оставив свежий, отдохнувший взгляд.

— Теперь глаза, — Сара взяла кисть.

Она нанесла базу на веки, растушевала. Потом тени — тёплый бежевый на всё веко, чуть темнее во внешний уголок, коричневую дымку в складку.

— Смотри вниз.

Джуди опустила глаза. Сара провела подводкой по верхнему веку — тонкую, изящную линию, чуть удлиняющую разрез к виску.

— Теперь ресницы.

Тушь легла в два слоя — сначала верхние, потом нижние. Ресницы Джуди, и без того длинные после наращивания, стали ещё выразительнее, пушистее, почти кукольными.

— Губы, — Сара взяла карандаш.

Тонким контуром она обвела губы Джуди — чуть мягче естественной линии, делая их чувственнее, но не перерисовывая. Потом заполнила помадой — тяжелой, темно вишневой.

— Готово, — Сара отложила кисти. — Смотри.

Джуди подняла глаза к зеркалу. Из отражения на неё смотрела девушка с идеальной кожей, огромными глазами и свежими, чуть влажными губами. Макияж был — настолько ярким, что Джуди не сразу узнала себя.

— Красиво, — тихо сказала Джуди.

Сара осторожно сняла белую полоску с волос Джуди, поправила пряди, которые слегка примялись, но тут же вернули форму.

— Ну что, готова к главному?

Джуди кивнула. Встала с кресла. Чёрный атласный халат скользнул по плечам, открывая боди, чулки, туфли на тонких шпильках.

Сара подошла к вешалке, сняла графитовое платье. Ткань мерцала в свете ламп, обещая стать чем-то большим.

— Руки вверх.

Джуди подняла руки. Платье скользнуло сверху вниз — по груди, по талии, по бёдрам, скрывая боди и чулки, оставляя только намёк, только обещание. Тяжёлая ткань обняла тело, лацканы легли на грудь, пуговицы выстроились в идеальную вертикаль.

Сара одёрнула подол, поправила рукава, застегнула потайную молнию сбоку. Потом отступила на шаг.

— Пройдись.

Джуди сделала шаг. Платье качнулось вместе с ней, разрез открыл ногу ровно настолько, чтобы мелькнула чёрная ажурная резинка чулка и лаковая туфля на тонкой шпильке.

— Остановись. Смотри в зеркало.

Джуди замерла, повернулась к большому зеркалу. Из отражения смотрела женщина. В графитовом платье, с глубоким вырезом, открывающим ложбинку груди, с разрезом, сквозь который виднелась чёрная резинка и тонкая шпилька. Волосы, уже уложенные, тёмными волнами падали на плечи. Макияж делал глаза огромными, а губы — живыми.

— Охренеть, — выдохнула Ольга из угла.

Сара молчала. Просто смотрела.

— Это я? — тихо спросила Джуди.

— Это ты, — ответила Сара. — Та, которая завтра покорит этот бал.

Джуди ещё раз посмотрела в зеркало. Всё складывалось в единый образ — платье, туфли, чулки, боди, макияж, волосы. И маленький Жюль, который тихо пульсировал внизу, напоминая, что она — это она. Целиком.

Джуди стояла перед зеркалом в графитовом платье, когда Сара подошла к ней с плоской шкатулкой из тёмного дерева.

— А теперь — самое интересное, — сказала она, открывая крышку.

Внутри лежали украшения. Настоящие, тяжёлые, живые.

— Серьги, — Сара выбрала длинные, с мелкими тёмными камнями, почти чёрными, но вспыхивающими синим при свете. — Примерь.

Джуди сняла свои кольца, вдела новые. Серьги качнулись, коснулись шеи, оттянули мочки приятной тяжестью.

— Теперь браслеты.

На запястья легло несколько тонких цепочек — серебряных, с мелкими звеньями. Они зазвенели при первом же движении, перекликаясь с теми, что уже были.

— Кольца, — Сара взяла её руку. — Смотри, как это работает.

Она надела на палец Джуди тонкое кольцо с камнем и вдруг чуть задержала свою руку на её пальцах. Провела по ним — медленно, от основания до кончиков. Джуди почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Видишь? — Сара улыбнулась. — Кольцо — это предлог. Способ прикоснуться, задержать внимание. Мужчины это любят.

— Можно я тоже попробую? — спросила Ольга, подходя ближе.

Она взяла руку Джуди и надела кольцо на безымянный палец. Потом чуть сжала её пальцы, погладила тыльную сторону ладони большим пальцем.

— И так тоже работает, — сказала она, глядя Джуди в глаза. — Ты можешь сама касаться мужчины, когда надеваешь на него кольцо. Или просто играть с его пальцами за столом. Это очень интимный жест.

Джуди смотрела на свои руки — теперь на трёх пальцах блестели кольца. Она провела пальцами одной руки по другой, повторяя движение.

— Как-то так?

— Умница, — кивнула Сара. — А теперь последнее.

Она достала из шкатулки широкий серебряный чокер — жёсткую полосу металла, холодно блестящую.

— Повернись.

Джуди повернулась спиной. Сара застегнула чокер на шее. Металл лёг плотно, но не давил — только обозначал границу, подчёркивал линию шеи, заставлял держать голову выше.

— А теперь смотри в зеркало, — сказала Сара. — И попробуй к нему прикоснуться.

Джуди подняла руку к шее. Пальцы коснулись холодного металла, потом кожи над ним. Она провела по чокеру, по ключицам, вниз, к вырезу платья.

— Видишь? — тихо сказала Ольга из-за спины. — Украшения — это не просто блеск. Это способ чувствовать своё тело. Каждое прикосновение к ним напоминает тебе, что ты красивая. Что ты женщина.

Джуди смотрела в зеркало на себя — в платье, с тяжёлыми серьгами, с браслетами, звенящими при каждом движении, с кольцами на пальцах и холодным металлом на шее.

— А теперь, — Сара хлопнула в ладоши, — я голодная, как черт. Заказываем ужин.

Она взяла телефон, быстро пролистала меню и сделала заказ.

— Минут сорок. Успеем подготовиться. — улыбнулась Сара. — Три дамы будут ужинать при свечах. Это требует антуража.

Она подошла к старому буфету и достала тяжёлую льняную скатерть — белую, с вышивкой по краям.

— Держи, — протянула её Джуди. — Расстилай на столе.

Джуди взяла скатерть, расправила, накрыла стол, разглаживая складки.

— Свечи, — Ольга уже доставала из шкафа подсвечники — высокие, кованые, с толстыми витыми свечами. 

Ольга зажгла свечи. Пламя заколебалось, отражаясь в тёмном стекле, в серебре украшений на Джуди, в лаковых туфлях.

— Тарелки, — Сара достала фарфор — тонкий, с золотым ободком. — Бери.

Джуди расставляла тарелки, стараясь, чтобы они стояли ровно. Браслеты звенели при каждом движении, серьги покачивались, касаясь щёк.

— Приборы, — Ольга протянула ей столовое серебро. — Вилки справа, ножи слева. Нет, подожди, перепутала.

— Ничего, — засмеялась Сара. — Мы тут все свои, не на балу. Главное — красиво.

Джуди расставила приборы, поправила салфетки. Стол постепенно превращался в картину — скатерть, свечи, фарфор, серебро.

— Цветы, — Сара поставила в центр низкую вазу с белыми розами. — Последний штрих.

Они отошли на шаг, любуясь результатом. Три женщины в вечерних нарядах, украшениях, макияже — и этот стол, словно сошедший со старых фотографий.

— Три дамы будут ужинать, — снова торжественно произнесла Сара.

— Пить будем, конечно, вино, — Ольга уже доставала бутылку из холодильника. — Белое, лёгкое. Чтобы ты не упала раньше времени.

— Я не упаду, — игриво надулась Джуди.

— Посмотрим, — усмехнулась Сара. — А пока вино дышит, давайте сфоткаемся. На память.

Она поставила перед столом штатив с фотоаппаратом, и они втроём сели за стол. Джуди в центре — в графитовом платье, с украшениями, с сияющими глазами. Сара и Ольга по бокам — две красивые женщины, которые сегодня создавали её.

— Улыбнулись.

Щёлк.

— Ещё одну. Джуди, подними бокал.

Щёлк.

Они менялись, щёлкали, смеялись. А за окнами опускался вечер, и свечи отражались в стекле, и время текло медленно, как вино из только что открытой бутылки.

В дверь позвонили ровно через сорок минут.

— Я открою, — Сара скользнула к двери и через минуту вернулась с двумя большими пакетами. — Налетай, девчонки. Еда.

Она выкладывала на стол коробки — ароматные, тёплые, с аппетитными крышками. Паста с морепродуктами, овощи на гриле, тонко нарезанное мясо, сырная тарелка, оливки, свежий хлеб.

— Как красиво пахнет, — Джуди потянулась к коробке с пастой, но Сара легонько шлёпнула её по руке.

— Не трогай. Сначала сервировка.

Они разложили все по тарелкам. Свечи мерцали, отражаясь в бокалах. Джуди сидела во главе стола — в графитовом платье, с украшениями, с идеальным макияжем. Перед ней дымилась тарелка с пастой, рядом стоял бокал с белым вином.

Она потянулась к вилке, но Ольга легонько коснулась её руки.

— Не спеши. Сначала вино. Аперитив.

Джуди выдохнула, взяла бокал за ножку двумя пальцами, чуть приподняла.

— Ну что, — Сара подняла бокал, — за нас. За этот вечер, девушки. За Джуди.

— За Джуди, — повторила Ольга.

Джуди отпила маленький глоток. Поставила точно на то же место.

— Хорошо, — кивнула Сара. — А теперь еда.

Джуди взяла вилку в правую руку — по привычке. Сара покачала головой:

— Неправильно. Вилка в левой. Ты же за столом, не в фастфуде.

— Но мне так неудобно, — надулась Джуди.

— Неудобно только сначала, — Ольга отрезала кусочек мяса, держа нож в правой, вилку в левой. — Смотри. Нож режет, вилка помогает и отправляет в рот. Элегантно и красиво.

Джуди переложила вилку в левую. Попыталась накрутить пасту — получилось криво, пара макарин упала обратно в тарелку.

— Ничего, — засмеялась Сара. — Ешь, что накрутила. Остальное потом.

Джуди отправила в рот то, что удалось наколоть. Прожевала, запила вином.

— Хорошо идёт, — заметила Сара. — Ольга расскажи, так что там у тебя было с тем парнем на вечеринке. С Николосом. Как вы начали?

Ольга улыбнулась, вспоминая.

— Ну, сначала я смотрела на него. Не всё время, а с перерывами. Потом он подошёл. — Ольга отрезала кусочек мяса. — Мужчины любят, когда их дразнят. Ха-ха-ха… Главное — не переборщить. Ну а потом… Потом расскажу.

— А как понять, что не переборщила? — спросила Джуди, накручивая новую порцию пасты.

— Если он подошёл — значит, в самый раз, — усмехнулась Сара. — А если нет — значит, надо было ярче.

Она отпила вино и продолжила:

— Вот у меня был случай. В ресторане, лет десять назад. Напротив сидел мужчина — дорогой костюм, часы, видно, что при деньгах. Я просто смотрела на него, когда он не видел. А когда ловил взгляд — отводила.

— И что?

— К концу ужина он прислал мне бутылку шампанского. А потом подошёл познакомиться.

— Класс, — Джуди отложила вилку, взяла бокал. — И ты пошла с ним?

— Пошла. Два года встречались…

Ольга засмеялась:

— А у меня первый флирт был в институте. Я делала вид, что не замечаю парня, который на меня смотрел. А сама краем глаза следила. Он потом признался, что чуть с ума не сошёл.

— Почему не сошёл? — спросила Джуди.

— Потому что я через неделю сдалась, — Ольга подмигнула. — Сама подошла и спросила, будет ли он на вечеринке.

— И он?

— Был. И мы тоже два года встречались. — улыбнувшись сказала Ольга и отпила вина.

Джуди отправила в рот очередной кусочек пасты — вилка уже почти привычно лежала в левой руке, локти держались у корпуса. Тоже запила вином и поставила бокал рядом, на стол.

 — А помнишь, Ольга, того итальянца в Милане? — спросила Сара, отрезая кусочек мяса.

Ольга усмехнулась, откинувшись на спинку стула:

— Ещё бы. Двое суток не выходили из отеля.

— А ресторан? — Сара подняла бровь. — Он же тебя кормил с рук прямо за столом. А потом, в машине...

— О, в машине, — Ольга мечтательно закатила глаза. — Там такое было... Руки везде, губы везде. И главное — никто не видел, а мы оба знали, что могут появиться в любой момент. Это заводило невероятно.

Джуди слушала, накручивая пасту на вилку. Это ведь мама ее подруги Лены! И она вот сейчас, рассказывает о таком!....

— А ты, Сара, — Ольга повернулась к ней, — расскажи про того француза. Ну, который с яхты.

— О… вот это была история… — Сара отпила вино. — Три дня на яхте, шампанское, звёзды... Он умел целоваться так, что ноги подкашивались. А руками... — она провела по воздуху, показывая, — сначала по спине, потом ниже, потом уже везде…

— И чем кончилось?

— Ничем. Он ушёл в море, а я осталась на берегу. — Сара пожала плечами. — Зато воспоминания на всю жизнь. Как он трогал меня под звёздами... До сих пор мурашки.

Джуди хихикнула в бокал.

— Чего смеёшься? — прищурилась Сара.

— Просто представила... ну... при луне.

— Вот и представляй, — подмигнула Ольга. — Может, и тебе пригодится знать, как мужчины трогают, когда хотят по-настоящему.

Джуди взяла хлеб, отломив маленький кусочек.

— А как? — спросила она с набитым ртом, потом спохватилась: — Ой, простите…

— Ничего, — засмеялась Сара. — Мы тут пока не на балу.

Она подлила вина себе, Ольге и Джуди.

— Смотри, — Сара взяла салфетку, свернула её трубочкой. — Представь, что это рука. Мужчина сначала трогает так — легко, по руке, по запястью. Это разведка.

Она провела салфеткой по руке Джуди.

— Потом, если ты не убираешь, он идёт выше. К плечу, к шее.

Салфетка скользнула по плечу, задела шею.

— А потом — к груди. Вот тут самое важное. Если ты позволяешь трогать грудь — это уже почти согласие.

— А дальше? — Джуди смотрела на салфетку, замершую у её декольте.

— А дальше — по обстоятельствам, — усмехнулась Сара. — Может, он захочет ниже. Может, ты сама захочешь.

Ольга добавила, размешивая вино в бокале:

— У меня был один, который умел так трогать между ног, через джинсы, что я готова была всё отдать прямо там, в машине.

— И отдала?

— Не в первый день, — Ольга подмигнула. — Но он очень старался.

 — А поцелуи? — спросила Джуди.

— О… Поцелуи… — Сара откинулась на спинку стула, — Или просто губы, или с языком. Есть глубокие, от которых дух захватывает, и есть нежные, дразнящие.

— Мне нравятся, когда сначала нежно, а потом всё глубже, — сказала Ольга. — Когда он прикусывает губу, когда дышит в шею... Это заводит сильнее любого петтинга.

Ольга отставила бокал и взяла сигарету. Прикурила и, глубоко затянувшись, выпустила дым. Джуди следила за каждым ее движением.

— А вы пробовали с девушками? — вдруг спросила Джуди.

Повисла пауза. Сара и Ольга переглянулись.

— Да… Было, — ответила Сара спокойно. — И не раз. Это другое... Мягче, нежнее. Меньше напора, больше чувственности.

— И больше понимания, — добавила Ольга, снова выдыхая дым. — Женщина знает, где трогать, как трогать. Это может быть очень красиво и… приятно.

Джуди смотрела на Ольгу, на дым, на огонек сигареты. Она чувствовала этот запах…

— Я ещё не пробовала, — сказала она. — Ни с мужчиной, ни с женщиной.

— Всё будет, — улыбнулась Сара. — Ты только начинаешь.

Они замолчали. Свечи догорали, вино в бокалах плескалось на донышке. Джуди чувствовала, как от этих разговоров по телу разливается то самое странное тепло...

— Ещё вина? — спросила Ольга, отложив в пепельницу сигарету и взяв бутылку.

— Да, — кивнула Джуди. — Сегодня же можно?

—Можно, — сказала Ольга, заметив её взгляд.

— Так о чём это мы? — Сара откинулась улыбаясь на спинку стула. — Ах да, о сексе.

— О самом интересном, — усмехнулась Ольга, разливая вино по бокалам.

— У меня был один мужчина, — начала Сара медленно, будто пробуя воспоминания на вкус. — Лет десять назад. Бизнесмен, старше меня, очень опытный. Он научил меня тому, что секс — это не столько движение, сколько дыхание.

— В смысле? — Джуди подалась вперёд.

— В прямом. Он мог просто лежать рядом, дышать мне в шею, касаться пальцами — едва-едва — и я уже была готова. А когда начинал двигаться... — она прикрыла глаза. — Я кричала так, что, наверное, соседи вызывали полицию.

Ольга засмеялась:

— А мой рекорд — в самолёте. Первый класс, ночь, все спят. Мы пошли в туалет — тесно, душно, но до того возбуждающе...

— И как?

— Лучший секс в моей жизни. Потому что страшно, потому что могут зайти, потому что нельзя шуметь. Адреналин замешивается с оргазмом — это ядерная смесь.

Джуди слушала, застыла с бокалом в руке.

— А у тебя было что-то совсем дикое? — спросила она, повернув голову к Саре.

— Было, — Сара кивнула. — Вдвоём с мужчиной и ещё одной женщиной. Мы договорились, что никто никого не ревнует, просто получаем удовольствие.

— И как?

— Сначала было неловко, — призналась Сара. — А потом... Когда двое трогают тебя одновременно, когда губ много, рук много... Это как быть в центре урагана. Я не знала, куда повернуться, где я, чьи руки... И это было… прекрасно.

Бутылка опустела, и Сара достала из холодильника следующую.

— Завтра бал, — напомнила Ольга, но как-то не слишком уверенно.

— Завтра будет завтра, — отмахнулась Сара, разливая вино по всем трём бокалам, Джуди тоже полный. — А сегодня мы отдыхаем.

Джуди взяла бокал, отпила сразу почти треть. Вино было лёгким, но голова уже приятно кружилась, всё вокруг казалось чуть размытым, тёплым, смешным.

— А у меня был один, — начала Ольга, давясь смехом, — который в постели так кряхтел, будто мебель передвигал. Я потом неделю не могла на него смотреть без хихиканья.

— Это ещё что, — Сара махнула рукой. — У меня был любовник, который во время секса обсуждал, что завтра на завтрак приготовить.

— Серьёзно? — Джуди прыснула в бокал.

— Абсолютно. Лежит сверху, двигается и говорит: «А может, омлет? Или блинчиков хочется...» Я чуть не лопнула от смеха.

— А мужики вообще странные, — философски заметила Ольга. — Им лишь бы куда засунуть, а что там у женщины — им часто и неинтересно.

— Это потому что они свои члены любят больше, чем нас, — кивнула Сара. — Я серьёзно. Они с ними разговаривают, они их холят, они им имена дают.

— Имена? — Джуди уставилась на неё круглыми глазами.

— Ну да. У одного моего был «Командир», у другого — «Малыш», у третьего вообще — «Герда».

— Герда? — Ольга поперхнулась вином. — Это женское имя!

— Вот и я говорю, — Сара развела руками. — Он объяснял, что она «холодная, как Снежная королева, но верная, как Герда».

Джуди уже рыдала от смеха, уткнувшись лбом в стол.

— А вы своим... ну... — она хихикнула, — вагинам имена даёте?

— Я свою назвала, — важно кивнула Ольга. — «Королева-мама». Потому что она правит балом, но появляется редко и по великим праздникам.

— А у меня — «Тихая гавань», — добавила Сара. — Потому что после бурь туда хочется вернуться.

— А моя пока без имени, — призналась Джуди. — Ну а про маленького Жюля вы знаете.

— Маленький Жюль, — задумчиво повторила Сара. — Хорошее имя. Хоть понятно, что это парень.

— А он вообще себя парнем чувствует? — спросила Ольга, подливая ещё вина.

— Не знаю, — честно ответила Джуди. — Он больше молчит. Просыпается иногда, когда ему хорошо. Но командовать не лезет.

— Идеальный мужчина, — резюмировала Сара. — Есть, но не мешает.

— И посуду за собой моет, — добавила Джуди, и они снова зашлись смехом.

Хохот разливался по всей студии. Джуди совсем расслабилась. Они уже почти все съели и теперь наслаждались общением.

— А у меня была подруга, — вспомнила Ольга, отсмеявшись, — которая говорила: «Лучший секс — с тем, у кого член как мизинец, а язык как у змеи».

— Потому что мизинец не больно, а языком можно всё что угодно? — уточнила вдруг Джуди, будто и вправду знала о чем говорит.

— Именно, — кивнула Ольга. — Так что размер — не главное.

— Главное — уметь пользоваться, — согласилась Сара. — Я встречала мужиков с огромными, которые понятия не имели, куда его девать. И с маленькими, которые творили чудеса.

— А вагины? — спросила Джуди, уже совсем плывущая. — Они все ведь разные?

— Ой, не говори, — Сара закатила глаза. — Есть глубокие, есть мелкие, есть узкие, есть широкие. И все красивые по-своему.

— И все пахнут по-разному, — добавила Ольга. — И это нормально. Кто говорит, что там должно пахнуть розами — тот просто не нюхал.

— А чем пахнет? — Джуди подалась вперёд.

— Сексом, — ответила Сара. — Просто сексом. И это лучший запах в мире.

Джуди кивнула, чувствуя, что от этих разговоров у неё самой всё внутри гудит. Маленький Жюль тихонько напоминал о себе, но она не обращала внимания — сегодня было не до него.

— А если мужчина не умеет целоваться? — спросила она.

— Учи, — отрезала Ольга. — Бери его голову руками и показывай. Медленно. Со вкусом.

Джуди снова засмеялась, запрокинув голову. Серьги качнулись, чокер на шее блеснул в свете свечей.

— А лесбиянки? — спросила она. — У них там как?

— О, это песня, — Сара мечтательно прикрыла глаза. — Женщины знают, где и как трогать. Они не торопятся, они чувствуют. Это как музыка, а не спринт.

— И оргазмы у них дольше, — добавила Ольга. — И чаще.

Они сидели втроём, пили вино, говорили о самом сокровенном и смеялись так, что свечи дрожали. И Джуди чувствовала себя своей. Взрослой. Посвящённой. Ей нравилось это состояние, эта обстановка, эти женщины. Она была среди них, такой же. Такой же, как Сара - мудрой и опытной, такой же, как Ольга - рискованной и откровенной… 

Джуди увидела лежащие на столе сигареты и, взяв пачку, играя достала одну. Она поднесла ее ко рту и легонько обняла фильтр губами. Она подражала Ольге. Ей казалось, что это весело.

— О, девушка, ты снова куришь? — весело прокомментировала Ольга.

— Да, я ведь такая же, как ты. — в ответ играла Джуди.

Ольга зажгла зажигалку и поднесла ее к сигарете Джуди. Джуди, придерживая сигарету двумя пальцами, потянулась к огню.

Чуть набрала в рот дым и выпустила его тонкой струйкой.

— А тебе идет сигарета… — смеясь сказала Сара, тоже взяла сигарету и прикурила ее.

— Да, так же, как и вам.

— Ну-ну… Только не затягивайся. — проговорила Сара, а сама сделала глубокую затяжку. — Мне всегда после хорошего секса, хочется курить…

Ольга взглянула на нее и добавила:

— Мне тоже…

Джуди смотрела на них сквозь дым, и ей казалось, что она видит что-то очень важное. То, как они держат сигареты, как выпускают дым, как смотрят друг на друга — всё это было частью какого-то тайного женского знания, которое сейчас передавалось ей.

— А после какого секса хочется курить? — спросила она, уже чуть растягивая слова.

— После хорошего, — ответила Сара. — После того, когда внутри всё ещё дрожит, а он уже уснул. И ты лежишь, смотришь в потолок и думаешь: «Боже, как же это было...»

— И хочется сигарету, — закончила Ольга. — Чтобы продлить момент. Чтобы заполнить пустоту, пока тело приходит в себя.

Джуди снова набрала дым в рот — и выпустила. Смотрела, как он тает в воздухе, смешиваясь с дымом Сары и Ольги.

— А вы курите после секса друг с другом? — вдруг спросила она.

Повисла пауза. Сара и Ольга переглянулись — и расхохотались.

— Ну ты даёшь, — Ольга вытерла слезу. — Прямо в лоб.

— А что? — Джуди улыбалась, чувствуя, что сказала что-то неожиданно правильное. — Вы же такие... близкие.

— Было дело, — спокойно ответила Сара, затягиваясь и подмигнув Ольге. — Давно... В другой жизни.

— И как?

— Тепло, — сказала Ольга просто. — Очень тепло. И нежно. И сигареты потом были самые вкусные.

Сара посмотрела на нее и послала воздушный поцелуй через стол. Джуди кивнула, будто так и должно быть.

— Я тоже хочу так когда-нибудь, — сказала она. — Чтобы после было тепло… и сигарета…

— Наверное будет, — пообещала Сара. 

Они сидели молча, курили, смотрели на свечи. Вино кончилось, но расходиться не хотелось.

— А знаете, — вдруг сказала Джуди, — я ведь никогда не думала, что буду сидеть вот так. С двумя красивыми женщинами. Пить вино. Курить. Говорить о сексе.

— А о чём ты думала? — спросила Ольга.

— Не знаю. О чём-то другом. Скучном… 

— А теперь?

— А теперь я здесь. И мне кажется, что я всегда здесь была. Кажется, что я уже давным-давно играю эту роль.

Сара протянула руку и сжала её пальцы.

— Ты здесь. И это главное.

Джуди посмотрела на свои руки — с кольцами, с браслетами, с вишнёвым маникюром. На дым, поднимающийся к потолку. На отражения в тёмном стекле.

— Я пьяная… — сказала она счастливо.

— Мы все пьяные, — усмехнулась Ольга. — Ну это же прекрасно.

Джуди сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела в потолок. Голова кружилась, но кружилась приятно — как будто она всё ещё плыла на том пароходе. Сигарета давно погасла в пепельнице, бокал был пуст.

— Эй, — позвала Ольга. — Ты как?

— Хорошо, — ответила Джуди, не открывая глаз. — Очень хорошо.

— Домой пора, — сказала Сара, глядя на часы. — Скоро два.

— Я сама дойду, — заплетающимся языком сказала Джуди и попыталась встать.

Неудачно.

Ольга подхватила её под локоть, усадила обратно.

— Куда ты сама пойдёшь? Давай сначала приведём тебя в порядок.

— В чём я поеду? — удивилась Джуди.

— В том, в чём пришла, — ответила Сара. — Снимай давай.

Джуди послушно подняла руки, и они вдвоём — Сара и Ольга — стянули с неё графитовое платье. Оно мягко упало на спинку стула.

— Теперь боди, — скомандовала Сара. — Там внизу застёжка.

Джуди легла на спину, приподняв бёдра. Ольга расстегнула кнопки в паху, и боди ослабло. Сара потянула его вверх, и в этот момент маленький Жюль выскользнул наружу — мягкий, расслабленный, чуть влажный после долгого дня под тканью.

— О, привет, малыш, — усмехнулась Ольга, глядя на него.

— Это маленький Жюль, — заплетающимся языком представила Джуди.

— Помню, — кивнула Ольга и вдруг легонько щёлкнула его пальцем. — Не балуйся там завтра.

Член качнулся, дёрнулся — и снова замер.

— Он понял, — серьёзно сказала Джуди.

Сара засмеялась:

— Ну вы даёте. Давай дальше раздеваться.

— Туфли сначала, — вспомнила Ольга. — А то упадёшь.

Она присела на корточки, взяла ногу Джуди, аккуратно сняла лаковую лодочку. Потом вторую. Джуди вздохнула с облегчением.

— Теперь чулки.

Ольга стягивала их медленно, пальцами проводя по коже. Ажурная резинка оставила лёгкий след на бедре.

— Готово.

Джуди осталась совсем голая — с браслетами на запястьях, с чуть припухшими от вина губами, с маленьким Жюлем, который уже совсем успокоился и висел расслабленно.

— Сядь ровно, — Сара уже держала в руках ватные диски и флакон с мицеллярной водой. — Сейчас умоем тебя.

Джуди послушно села, закрыла глаза. Прохладные диски скользили по лицу, стирая вечерний макияж. Тени, тушь, тональный крем — всё исчезало под руками Сары.

— Глаза открой.

Джуди открыла. Сара протёрла ей веки, убрала остатки подводки.

— Вот теперь чистая. Смотри.

Она протянула зеркальце. Джуди всмотрелась. Новые ресницы, тонкие брови — макияжа не было, но красота осталась.

— Красивая, — сказала Ольга.

— Очень, — согласилась Сара.

— Я замёрзла, — пожаловалась Джуди.

— Сейчас оденем.

Она надела белые кружевные трусики сама — ноги слушались лучше, чем руки. Потом Ольга помогла натянуть топ в мелкую сеточку через голову. Юбку с запахом завязали вдвоём — Ольга держала, Сара затягивала узел.

— Готова, — объявила Сара.

— Я сама дойду, — запротестовала Джуди, но, сделав шаг, снова покачнулась.

— Конечно сама, — усмехнулась Ольга, подхватывая её под руку. — Я только рядом постою.

— Платье и всё остальное у меня пока побудет, — сказала Сара, провожая их до двери. — Завтра приедете — доделаем красоту к балу.

— Договорились, — кивнула Ольга.

— Спасибо, Сара, — пробормотала Джуди. — Ты чудо.

— И ты чудо, красавица. Иди высыпайся.

Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Джуди глубоко вдохнула свежий воздух и чуть протрезвела.

— Легче? — спросила Ольга.

— Немного.

Такси уже ждало. Ольга усадила Джуди на заднее сиденье, села рядом. Джуди сразу прижалась к ней, уткнулась носом в плечо.

— Я сегодня была счастливая, — сказала она.

— Я знаю.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Всю дорогу Джуди молчала, слушая гул мотора и чувствуя тепло Ольги рядом. Иногда закрывала глаза, иногда открывала — за окном проплывали огни ночного города.

Такси остановилось у знакомого дома. Ольга помогла Джуди выйти, довела до двери. Своим ключом Джуди кое-как открыла — попала в скважину с третьей попытки.

В прихожей горел свет, но в комнатах было темно.

— Кэт? — позвала Ольга.

Тишина.

— Нет дома, — констатировала Джуди. — С Сержем, наверное.

— Похоже на то.

Ольга провела её в комнату, усадила на кровать.

— Раздевайся.

— Я сама, — Джуди попыталась стянуть топ, но руки запутались.

— Давай помогу.

Ольга стянула с неё топ, потом юбку. Джуди осталась в белых кружевных трусиках.

— Ложись.

Джуди послушно легла, позволила укрыть себя одеялом, но почти сразу отключилась — глаза закрылись, дыхание стало ровным и глубоким. Она спала. Ольга замерла у кровати. Не уходила. Смотрела. Трусики белым кружевом выделялись на коже, чуть сбились, открывая полоску живота. Ноги расслабленно раскинуты, одна чуть согнута в колене. Тишина. Только дыхание Джуди. Ольга присела на край кровати. Медленно, почти невесомо, протянула руку и коснулась пальцами резинки трусиков. Оттянула. Заглянула внутрь.

Маленький Жюль лежал там — мягкий, спокойный, беззащитный. Ольга смотрела на него долго, изучая. Потом осторожно высвободила его из кружева, позволив лечь свободно. Член был тёплым, живым, даже во сне. Ольга обхватила его пальцами — легко, почти невесомо. Просто держала, чувствуя пульсацию крови. Потом провела большим пальцем по стволу, от основания к головке. Маленький Жюль дёрнулся. Начал наливаться. Ольга улыбнулась. Не убирала руку. Гладила — медленно, ритмично, изучая, как он отзывается на каждое движение. Член твердел, поднимался, упираясь в её пальцы.

— Ну здравствуй, — шепнула она.

Она сжала чуть сильнее, провела по головке — влажной, набухшей. Маленький Жюль дёрнулся снова, стал совсем твёрдым, пульсирующим в её ладони. Ольга играла с ним несколько минут — то сжимая, то поглаживая, то проводя пальцами по всей длине. Член стоял, налитой, готовый, живой. Потом Ольга наклонилась и поцеловала его. Легко, одними губами — в головку, в самый край. Маленький Жюль вздрогнул.

Ольга выпрямилась, аккуратно уложила его обратно, поправила кружево трусиков. Укрыла Джуди одеялом. Постояла ещё секунду, глядя на спящую.

— Спи, красавица, — шепнула она. — Завтра важный день.

И вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.