ДНЕВНИК ЛЕТА (18-2)

Они вышли от Ирины, и вечерний воздух обнял их прохладой после душного ателье. Джуди несла чехол с графитовым платьем в одной руке, а Ольга взяла её за другую — просто так, будто это было само собой разумеющимся.

— Ну что, — сказала Ольга, открывая дверь машины. — Готова ко второму раунду с Сарой?

— Если честно... — Джуди замялась. — Немного волнуюсь.

— Это хорошо, — Ольга улыбнулась. — Волнение — это азарт. А азарт — это красиво.

Сели в машину и поехали обратно через вечерний город. Солнце уже почти село, и улицы зажглись огнями. Джуди смотрела в окно и чувствовала, как внутри разгорается то самое знакомое пламя.

Машина остановилась у знакомого особняка. Снова латунная табличка, снова тяжёлая дверь, снова серебряный колокольчик.

Сара ждала их в глубине ателье, у большого окна с бархатными драпировками. На ней было то же чёрное платье с открытой спиной, волосы так же собраны, в руках — тонкая сигарета.

— Вернулись, — сказала она, оборачиваясь. — Я уже начала думать, что вы передумали.

— Я платье привезла, — Джуди показала чехол. — То самое, от Ирины.

— Вижу, — Сара махнула рукой на антикварный диван у стены. — Оставь пока там. Сначала закончим с этим.

Она взяла Джуди за руку и подвела к центру студии, где пересекались лучи от трёх больших прожекторов.

— Встань вот сюда. Сейчас я выставлю свет, а ты просто стой. Привыкай.

Сара взяла камеру, покрутила объектив, проверяя настройки, и жестом указала Джуди в центр студии, туда, где лучи от трёх больших прожекторов пересекались, создавая плотный, почти осязаемый свет.

— Встань вот сюда, — сказала она спокойно. — Просто стой. Ничего не делай. Я пока выставлю кадр.

Джуди замерла в луче света. Жемчужинки на платье вспыхнули, заиграли тёплыми бликами. 

Ольга тем временем повесила чехол с платьем на вешалку и присела в кресло, наблюдая за работой Сары.

Сара сделала несколько шагов вокруг неё, приседая, поднимаясь, меняя ракурс. Камера щёлкала почти без остановки.

— Хорошо, — бормотала она. — Очень хорошо. А теперь чуть поверни голову влево. Да, так. Руку чуть согни в локте, просто расслабленно, будто ждёшь кого-то.

Джуди послушно меняла позы, но в каждой из них оставалась собой — той самой девушкой в красном, которая улыбалась той самой новой улыбкой.

Ольга сидела в старом кожаном кресле у стены, скрестив ноги, и смотрела. Не вмешивалась, не комментировала — просто смотрела, и в этом взгляде было всё, что она не говорила вслух.

— Стоп, — сказала Сара через несколько минут. — Давай посмотрим, что наваяли.

Она подошла к монитору, жестом подозвала Джуди и Ольгу. Те встали рядом, глядя на экран. Сара листала кадры — один за другим, не торопясь.

— Смотри сюда, — сказала она, указывая на один из снимков. — Видишь этот свет на ключицах? Это твоя фактура. Жемчужинки работают именно так, как я хотела.

Джуди всматривалась. На фотографии она была почти нереальной — свет обтекал фигуру, делал кожу сияющей, платье — живым.

— А здесь, — Сара переключила на другой кадр, — ты слишком напряжена. Видишь плечо? Оно чуть приподнято, будто ты ждёшь команды. А нужно, чтобы ты просто была.

— Я старалась, — улыбнулась Джуди.

— Стараться не надо, — Сара покачала головой. — Надо чувствовать. Вот смотри этот кадр. — Она показала следующий. — Здесь ты расслабилась. На секунду, всего на секунду, но я поймала. Видишь разницу?

Джуди кивнула. На том кадре она действительно была другой — мягче, естественнее, будто не позировала, а просто жила в этом свете.

— Как ты этого добилась? — спросила она.

— Никак, — усмехнулась Сара. — Это ты сама. В какой-то момент ты перестала думать о том, как выглядишь, и просто стала собой. Запомни это ощущение. В нём вся магия. Теперь давай попробуем сидя.

Она поставила в центре высокий тонкий барный стульчик. Джуди села. Да, конечно, сидя было легче. Сара все время поправляла ее и снимала, снимала, снимала…

— Джуди, раз уж ты играешь девушку, то должна выглядеть, как девушка во всех мелочах. Внешне ты уже, как-будто достигла… почти совершенства, — Сара улыбнулась. — А взгляд? А поза?... Ну-ка, выпрями спинку… Вот так. Голову чуть опусти… Ага… И смотри на меня, в камеру. Да, руки на колени…

Джуди вздохнула и приняла позу, о которой просила Сара.

— Отлично! А теперь чуть наклонись вперед… Да… Выпрями спину… Выпяти свою грудь… Да! У тебя же есть грудь! Ха-ха… Девушка!...

— Да… Еще больше выгнись… Отлично. Голову назад… Закрой глаза…

Сара щелкала не переставая. Джуди играя, делала все, что она говорила. Ольга, как завороженная, почти не дышала. На ее глазах разворачивался творческий процесс, в котором главной героиней была “ее” Джуди… Неожиданно Сара остановилась и сказала:

— Девушка, ну-ка подойди ближе. Вот сюда… Прямо напротив камеры. Положи руки на стойку и подбородок на них… Да… Вот так… Хочу запечатлеть это твое выражение лица… Ты просто супер!...

Видно было, что Джуди безумно нравится все, что с ней происходит. Эта фотосессия, то, как Сара ее “ставит”, как у нее получается… И то, что самой Саре, похоже тоже очень нравится. Она чувствовала себя именно красивой…

— Ну, что? Пожалуй стоит немного приостановить. Чтоб взгляд отдохнул. - сказала Сара, опустив камеру.

Она подключила камеру к монитору и они, усевшись рядом на диване, стали смотреть отснятые кадры. 

Тут же, рядом с диваном на низком черном столике были фрукты, кофе, печенье, стаканы с водой, салфетки, приборы, пачка тонких женских сигарет и блестящая металлическая зажигалка. Джуди взяла яблоко. 

Сара не скрывала, что ей нравится материал. Она хвалила Джуди и говорила, что “у этой девушки большой потенциал”. Наконец, они досмотрели до последних кадров. Сара кое-что удалила, кое-что отметила. Потом, откинувшись на спинку дивана, взяла со стола пачку тонких женских сигарет и закурила, глубоко вдохнув дым и выпустив его тонкой струйкой. Она протянула пачку Ольге — та взяла, не задумываясь, щёлкнула зажигалкой, и через секунду в воздухе заструился второй дымок.

Сара выпустила струйку дыма и, повернувшись, посмотрела на чехол, висевший у стены.

— А что платье? — спросила она. — Покажете, что там Ирина наваяла?

Ольга оживилась:

— Джуди, покажи! Я сама толком не видела его при нормальном свете. 

Джуди бросила на стол недоеденное яблоко, вскочила с дивана, подбежала к чехлу. Глаза её загорелись тем самым азартным огоньком.

— Сейчас! — сказала она, оглядываясь в поисках ширмы. — Тут где-нибудь можно переодеться?

Она уже сделала шаг в сторону тяжёлой бархатной шторы, за которой угадывалось небольшое пространство, но Сара остановила её:

— Джуди, подожди.

Джуди обернулась.

— Ты куда? — Сара усмехнулась. — Ширму ищешь? Стесняешься?

— Ну... — Джуди замялась. — Я просто...

— Послушай, — Сара подошла ближе, взяла её за плечи, развернула к себе. — Мы ведь все равно знаем все твои секреты. И знаешь что? Мне плевать, что у тебя там под платьем. Ты для меня — Джуди. Красивая девушка в красном платье, которую я сейчас снимаю. 

Джуди смотрела на неё, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Вы хотите сказать...

— Я хочу сказать, что здесь тебе нечего стесняться, — Сара улыбнулась той самой своей загадочной улыбкой. — Здесь твой секрет — не секрет. 

Джуди перевела взгляд на Ольгу. Та сидела на диване, всё ещё с сигаретой, и кивнула — чуть заметно, но очень твёрдо. Джуди выдохнула. Просто развернулась, сняла красное платье и осталась в одном розовом кружевном белье и своих босоножках — на секунду замерла, чувствуя на себе два взгляда. А потом, не торопясь, взяла графитовое платье и начала надевать. В студии было тихо. Только лёгкий шорох ткани и тихое дыхание.

— Красиво, — сказала Сара, когда платье скользнуло по фигуре Джуди. — Очень красиво. 

— Я тебе говорила, что в этом платье Джуди пойдет со мной на бал. Тот, который будет послезавтра. — начала Ольга, выпуская дым после очередной затяжки.

— Да, я помню. — сказала Сара, не отводя взгляда от Джуди. — Ну-ка, отойди чуть-чуть… Так. Хорошо…

Джуди отошла. Ольга снова молча затянулась. Она знала, что Сара сейчас что-то рожает в голове.

— Это платье, как основа. Тут нужен образ совсем другой. Я уже вижу… Строгий, но творческий. Здесь главную роль будут играть детали… Ладно. Оставляйте это платье у меня, дальше я сама все подберу и сделаю.

— Ну, конечно, я тебя понимаю. Я и сама вижу, что сейчас чего-то не хватает. — попыталась сказать Ольга.

Джуди смотрела на этих двух женщин, которые решали, какой ей быть. Она знала, что будет что-то захватывающее. Что она будет выглядеть ближе к ним. К этим красивым, уверенным и невероятно женственным. И ей жутко этого хотелось. Хотелось быть такими, как они? И… вот так же сидеть, курить… Курить?... Но красиво же!... Джуди смотрела, как Сара держала сигарету, как она подносила ее к губам… и потом губами обнимала фильтр… И как выпускала дым…

— Так. Все. Решили. — сказала Сара, прерывая собственные мысли и возвращая всех к той обстановке, которая их окружает.

Она потушила сигарету и встала.

— Давай, красавица, закончим сегодня то, что мы наметили. Переодевайся в свое красное платье, а я пока свет поправлю.

Джуди теперь, не комплексуя, сняла серое платье и снова надев на него чехол, повесила на вешалку. Все это она делала свободно двигаясь в одном белье и босоножках. Движения были лёгкими, свободными — ни тени стеснения, только естественная грация, которая уже стала её второй натурой. Она аккуратно убрала платье в чехол, повесила на вешалку, поправила складки. Чувствовала спиной взгляд — тёплый, тяжёлый, неотрывный. 

Ольга сидела на диване, откинувшись на спинку, с сигаретой в расслабленной руке. Докуривала медленно, не спеша, и смотрела. Просто смотрела, как Джуди двигается по студии в одном кружеве, как розовое белье обнимает бёдра, как бретельки чуть врезаются в плечи.

Джуди заметила этот взгляд. Улыбнулась той самой новой, медленной улыбкой и, не раздумывая, подошла ближе.

Ольга не сменила позу, а все так же сидела откинувшись на спинку дивана, с сигаретой, и теперь смотрела на Джуди снизу вверх. 

— Ну, как я тебе? — игриво произнесла Джуди, положив ладонь на бедро, чуть выгнулась, отставив попку. Розовое кружево натянулось, обрисовав каждую линию.

Ольга медленно перевела взгляд с её лица на грудь, потом ниже, задержалась там, где ткань скрывала то, что делало Джуди Джуди, — но скрывала лишь слегка, дразняще. Улыбнулась уголком губ.

— Хороша, — сказала она негромко. — Ты и в белье никак не напоминаешь Жюля. Совсем.

Она положила сигарету на край пепельницы и потянулась к бутылке с минеральной водой. 

Джуди шагнула ближе. Ещё ближе. Наклонилась над столиком — только корпусом, не сгибая ног. Попка выпятилась ещё сильнее, кружево натянулось до предела, открывая взгляду линию, где ткань встречалась с кожей. Она медленно взяла сигарету Ольги — кончиками пальцев. Выпрямилась. Держала сигарету в согнутой руке, чуть отставив локоть. 

Ольга налила себе воды, поднесла стакан к губам, сделала глоток. И снова посмотрела на Джуди. Чуть прищурилась. «Ну-ну», — читалось в её глазах.

Джуди поднесла сигарету к губам. Губы мягко обхватили фильтр, она чувствовала его тепло, лёгкую влажность, оставшуюся от Ольги. Набрала в рот дыма, как делала вчера, и выпустила медленно, тонкой струйкой, глядя Ольге прямо в глаза.

В этом жесте было всё: игра, вызов, желание нравиться. И что-то ещё — то самое, запретное, что витало между ними последние дни, но ещё не смело высказать себя.

— Браво, — произнесла Ольга. 

Она сделала ещё глоток воды, но взгляд не отводила. Джуди улыбнулась. Медленно, победно. И теперь затушила сигарету в пепельнице.

Тут отозвалась Сара.

— Джуди. Все готово. Иди на позицию. 

Джуди прошла по светлой дорожке студии. Платье мягко двигалось при каждом шаге. Когда она остановилась, Сара подняла камеру.

— Отлично. Не двигайся.

Щёлк.

— Подбородок чуть выше… не много… да.

Щёлк.

— Руки расслабь. Пусть они просто живут.

Щёлк.

— Теперь сделай шаг ко мне, — сказала Сара.

Джуди пошла. Медленно, уверенно, как будто просто идёт по комнате.

— Вот! — почти радостно сказала Сара. — Именно так. Ещё шаг.

Щёлк.

— Отлично.

— Прекрасно… — тихо сказала она. — Просто прекрасно.

Она опустила камеру и посмотрела на монитор, куда уже передавались кадры.

На экране Джуди шла прямо к объективу — уверенно, спокойно, будто всегда знала, как двигаться перед камерой.

— Да… — сама себе сказала она. — Теперь просто остановись.

И снова подняла камеру.

— Отлично. Продолжаем. Теперь сядь на вот этот стул.

Сара подтолкнула лёгкий чёрный стул ближе к свету.

Джуди подошла и осторожно села. Красное платье мягко расправилось по бёдрам, ткань приятно скользнула по коленям. Она чуть выпрямила спину, но всё равно чувствовала себя немного неловко — как будто не знала, куда деть руки.

— Не зажимайся, — спокойно сказала Сара, уже поднося камеру к глазу. — Сядь удобнее.

Щёлк.

— Ногу на ногу… да. Вот так.

Джуди медленно закинула одну ногу на другую. Красная ткань слегка поднялась, открывая колено и часть бедра. Воздух коснулся открытой кожи — прохладный, щекочущий. Под платьем, на талии, кружево белья чуть натянулось, напоминая о себе.

Щёлк.Щёлк.

— Хорошо… Руку на спинку стула.

Джуди повернулась чуть боком и положила руку на металлическую спинку. Пальцы сами собой вытянулись — тонкие, с тёмным лаком. Холод металла отозвался в кончиках.

— Вторую руку… на колено.

Щёлк.

Джуди опустила ладонь на колено, чуть выше того места, где ткань расходилась. Чувствовала под пальцами тепло собственного тела сквозь тонкий шёлк.

Сара сделала несколько шагов в сторону, ловя другой угол.

— Отлично. Смотри прямо на меня.

Джуди подняла глаза. В объектив. На секунду ей показалось, что она видит в чёрном стекле камеры своё же отражение — ту, другой, которая сейчас рождается в этом свете.

Щёлк.

— Хорошо… теперь чуть мягче взгляд.

Джуди сама не поняла, как это получилось, но плечи чуть расслабились. Рука, лежащая на колене, стала легче. Она слегка наклонила голову.

Щёлк.

Сара на секунду опустила камеру.

— Прекрасно.

Она подошла ближе.

— Теперь попробуй коснуться волос.

Джуди подняла руку. Пальцы осторожно коснулись тёмных кудрей у виска. Локоны были упругими, прохладными после лака, но под ними чувствовалось тепло кожи. Она провела по ним чуть глубже, заправляя прядь за ухо.

Щёлк.

— Да… именно так.

Сара быстро сделала ещё несколько кадров.

Щёлк.Щёлк.Щёлк.

— Закрой глаза на секунду.

Джуди медленно закрыла глаза. Темнота за веками была тёплой, мягкой. Пальцы обеих рук теперь уже легко перебирали кудри, играли с ними, не думая о позе.

Плечи расслабились окончательно.

Платье мягко облегало фигуру, жемчужины ловили свет, и Джуди чувствовала, как этот свет гладит её лицо, шею, открытые руки.

Щёлк.

Сара опустила камеру.

— Вот это было красиво.

Она посмотрела на экран и чуть улыбнулась.

— Очень красиво.

Ольга молча наблюдала со стороны. Она снова затянулась сигаретой, не отрывая взгляда от Джуди. В этой позе, в этом красном платье, с расслабленными плечами и руками в волосах, Джуди выглядела уже не как девочка, которая играет. Она выглядела как девушка, которая знает, что на неё смотрят. И принимает это.

Сара снова подняла камеру.

— Ещё пару кадров. Не двигайся.

Щёлк.

Сара отступила на пару шагов назад, оценивая Джуди.

— Хорошо. Теперь встань.

Джуди поднялась со стула. Красное платье мягко опустилось по бёдрам, жемчужины снова поймали свет. Она сделала шаг, и вдруг поймала себя на том, что походка изменилась. Сама. Без команды. Бёдра качнулись чуть плавнее, чем обычно, и там, внизу, где кружево трусиков прижимало член к телу, отозвалось лёгкое, знакомое тепло.

— Руки на талию.

Джуди послушно поставила руки на бёдра. Плечи расправились сами собой. Она вдохнула глубже, и грудь приподнялась, натянув ткань платья.

Щёлк.

Сара чуть сместилась вправо.

— Ногу перекрести.

Джуди медленно перенесла вес на одну ногу, вторую поставила перед ней, чуть скрестив. Тонкий ремешок белых босоножек подчеркнул линию щиколотки. Бедро подалась вперёд, и член снова качнулся, мягко, но ощутимо — напоминая, что он здесь, что он часть этого танца.

Щёлк.Щёлк.

— Да… вот это хорошо.

Сара на секунду опустила камеру, внимательно посмотрела на Джуди.

— Подбородок чуть выше.

Джуди чуть подняла голову. Линия шеи стала длиннее, тоньше. Она чувствовала, как свет скользит по ключицам, как жемчужинки на платье загораются тёплыми искрами.

Щёлк.

— Отлично. Теперь попробуй повернуться.

Она показала рукой направление.

— Не резко. Просто поверни корпус.

Джуди медленно развернулась вполоборота. Кудри мягко качнулись. Вместе с ними качнулись бёдра, и тело снова отозвалось там, внизу — лёгким, волнующим толчком.

Щёлк.

— Взгляд в сторону.

Джуди посмотрела куда-то за софтбокс, будто там что-то привлекло её внимание. В профиль она была совсем другой — тоньше, изящнее, почти незнакомой.

Щёлк.

Сара сделала ещё шаг назад, ловя весь силуэт.

— Руки теперь не на талии… расслабь.

Джуди опустила руки. Они повисли вдоль тела — свободно, естественно.

— Одну руку возьми другой.

Она аккуратно положила одну ладонь на запястье другой. Плечи чуть смягчились. В этой позе было что-то почти невесомое, девичье, беззащитное.

Щёлк.

— Вот так.

Сара смотрела на неё через видоискатель и видела, как меняется Джуди прямо на глазах. Не по команде, а сама. Каждое движение становилось плавнее, каждое положение — естественнее. Она уже не ставила себя в кадр — она жила в нём.

Ольга, стоявшая у стены, тихо усмехнулась.

— Смотри, как она быстро учится. 

— Я вижу. — сказала Сара даже не повернула головы.

Она снова подняла камеру.

— Джуди, теперь чуть поверни голову… да… именно.

Щёлк.

В этот момент Джуди уже почти не думала о том, куда ставить руки или как стоять. Тело само находило положение. Она просто стояла. В красном платье. Под светом ламп. Перед объективом. И вдруг поймала себя на том, что ей это нравится. Нравится, как свет обнимает плечи. Как платье скользит по бёдрам при каждом движении. Как там, внизу, мягко пульсирует “маленький Жюль”...

Сара сделала ещё несколько кадров.

Щёлк.Щёлк.

Потом опустила камеру и тихо сказала:

— Всё. Вот эти кадры очень хорошие. — сказала она, пролистывая снимки.

Ольга подошла ближе.

— Покажи.

Сара чуть повернула камеру. На экране Джуди стояла в красном платье — уверенная, спокойная, с лёгкой улыбкой. В каждом кадре была та самая женственность, которую Сара пыталась поймать весь вечер.

Сара ещё несколько секунд смотрела на экран камеры, потом медленно опустила её.

— Всё. Стоп на пару минут.

Она потянулась плечами, будто стряхивая напряжение съёмки.

— Сделаем маленький перерыв.

Джуди всё ещё стояла у белого фона. После последней позы она не сразу поняла, что можно расслабиться. Руки на секунду остались на талии, потом она опустила их и неловко поправила подол платья. Свет ламп всё ещё был направлен на неё. Она сделала шаг в сторону, выходя из пятна света. Только теперь стало понятно, как тихо в студии без щелчков камеры.

Сара тем временем подошла к длинному столу у стены, где лежали объективы и какие-то коробки. Наклонилась, что-то поискала под столом и достала тёмную бутылку. Потом нашла штопор, легко вкрутила его в пробку и через секунду тихо вытянула её. В воздухе появился свежий запах белого вина. Она поставила на стол три бокала.

— Джуди, иди к нам. Отдохнем немного.

Джуди подошла, всё ещё чувствуя странную лёгкость в теле. Будто съёмка чуть раскачала её изнутри. Сара налила ей немного вина. 

— Попробуй, — сказала она, протягивая бокал. — На балу тебе тоже придётся пить. Там не откажешься — тост за тостом, знакомые, комплименты... Лучше научиться сейчас, чем краснеть потом.

Джуди взяла бокал. Стекло было прохладным, вино внутри чуть покачивалось.

— Смотри, — Сара поднесла свой бокал к свету, показывая. — Держать нужно за ножку, не за чашу. Чтобы вино не нагревалось от руки. И не торопись. Первый глоток — самый важный. Не отпивай, просто пригуби.

Джуди послушно поднесла бокал к губам, чуть приоткрыла их, позволяя вину коснуться языка. Терпкое, прохладное, с лёгкой кислинкой.

— Хорошо, — кивнула Сара. — А теперь смотри, просто продолжай разговор, будто ничего не произошло.

Она сделала глоток сама, и Джуди следила за каждым её движением — как спокойно, естественно, почти незаметно.

— На балу главное — не количество, а качество, — добавила Ольга, закуривая. — Лучше сделать три маленьких глотка за вечер, но красиво, чем выпить бокал залпом и потом жалеть об этом.

Сара взяла свой бокал, глядя на Джуди поверх стекла.

— Запомни: на балу ты не напиток пьёшь — ты образ создаёшь. Каждый твой жест — часть этого образа. Как ты стоишь, как смотришь, как подносишь бокал к губам. 

Джуди снова пригубила вино, стараясь делать всё так, как показала Сара. Медленно. Спокойно. С лёгкой улыбкой.

— У неё получается, — заметила Ольга, наблюдая.

— Конечно, — согласилась Сара. — Ещё пару бокалов — и никто не отличит. — и засмеялась.

Джуди поставила бокал на стол и вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится это ощущение — когда тебя учат. Не командуют, а именно учат. Впускают в свой мир.

— А теперь давайте посмотрим, — Сара уже подключила камеру к монитору и жестом подозвала их ближе. — Что у нас тут получилось.

Джуди смотрела и поймала себя на странном ощущении. Ещё утром она думала о платье, о съёмке, о том, как всё это будет выглядеть. Но во время съёмки произошло что-то другое. Когда Сара говорила «повернись», «подними подбородок», «перекрести ноги», сначала всё было как игра — будто она просто выполняет команды. А потом тело само начало находить позы. Плечи расправлялись. Ноги становились так, как будто знали, где им стоять. Руки уже не искали, куда их деть. И самое странное — взгляд. Когда она смотрела в камеру, она вдруг переставала думать, как выглядит. Она просто смотрела. Джуди сделала еще маленький глоток вина. Оно оказалось холодным, лёгким. Она посмотрела на Сару. На Ольгу. Они спокойно, уверенно, разговаривали о свете, о кадрах, о том, какие ещё позы попробовать дальше. И Джуди поняла, что ей все это очень нравится. Нравится находиться рядом с ними. Нравится, как они двигаются. Как держат бокал. Как курят. И как спокойно говорят о ней — будто она уже часть их мира. Она снова посмотрела на себя в мониторе — красное платье, кудри до ключиц, белые босоножки.

— Кстати о бале, — Сара потянулась к пачке сигарет, закурила. — Ты должна понимать, Джуди, что это не просто вечеринка. «Вернисаж» — место, где люди смотрят друг на друга. Оценивают. Примеряют.

— Пугаете, — улыбнулась Джуди.

— Нет, — покачала головой Сара. — Готовим. Там важна каждая мелочь. Как ты входишь. Как держишь бокал. Как смотришь. Как молчишь. Всё это — твой образ. 

Джуди смотрела на них. На то, как Ольга держит сигарету — расслабленно, чуть отставив руку, как дым медленно поднимается вверх и тает в свете софитов. Красиво. Всё у них было красиво — каждое движение, каждый жест. Она протянула руку и взяла сигарету из пачки, лежащей на столе. Не спрашивая. Не потому что хотела курить. Просто чтобы быть как они. Сара заметила первой. Чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Ольга тоже повернула голову, и на её лице мелькнуло что-то между удивлением и усмешкой. Джуди взяла зажигалку. Чиркнула раз, второй — огонёк загорелся. Она поднесла его к кончику сигареты, глядя, как тонкая струйка дыма поползла вверх. Потом зажала сигарету между пальцами — точь-в-точь как Ольга, чуть отставив локоть. Поднесла к губам, набрала в рот дыма и выпустила медленно, глядя на них обеих.

В студии повисла пауза.

Сара первой не выдержала — фыркнула и отвернулась, пряча улыбку. Ольга закатила глаза, но тоже улыбнулась.

— Ну ты даёшь, — сказала она.

— А что? — Джуди улыбнулась той самой новой улыбкой. — Я тоже так хочу.

— Хочешь — делай, — пожала плечами Сара. — Только не втягивайся. Сигареты — это не игрушки.

— Я знаю, — Джуди снова поднесла сигарету к губам, выпустила ещё одну струйку дыма. — Я просто играю.

Ольга и Сара переглянулись. В этом взгляде было всё: и удивление, и одобрение, и что-то ещё — то самое, что Джуди уже начинала ловить в их глазах.

Сара листала кадры, и Джуди смотрела на экран, откинувшись на спинку дивана. В правой руке — сигарета. Тонкая струйка дыма поднималась к потолку, тая в свете софитов. Джуди поднесла её к губам, набрала в рот немного дыма — не затягиваясь, и медленно выпустила.

— Вот этот оставим, — Сара отметила несколько снимков. — И этот. И вот эти три.

Джуди кивнула, одновременно делая маленький глоток вина. Потом, не глядя, стряхнула пепел в пепельницу — точь-в-точь как делала Ольга минуту назад. Жест получился автоматическим, будто она всю жизнь так сидела — с бокалом в одной руке и сигаретой в другой, рассматривая свои же фотографии.

— Мне нравится, где я смотрю в сторону, — вдруг сказала она, указывая пальцами с зажатой сигаретой на экран. — Там взгляд другой.

— Умница, — кивнула Сара, даже не взглянув на её руки. — Сама хорошее чувствуешь. 

Джуди снова поднесла сигарету к губам. Набрала дыма, задержала на секунду во рту и выпустила. Следила, как струйка поднимается вверх, смешивается с дымом от сигареты Ольги. Потом отпила ещё вина — совсем чуть-чуть.

— А в этом кадре плечо всё-таки напряжено, — заметила она, всматриваясь. — Вот здесь, видите?

Сара прищурилась:

— А ведь точно. Молодец, что заметила.

Ольга молча курила, наблюдая за ними. Переводила взгляд с экрана на Джуди и обратно — и в этом взгляде уже не было удивления. Только спокойное, тёплое принятие.

Джуди стряхнула пепел. Сделала ещё один маленький глоток. Посмотрела на себя на экране — ту, другую, в красном платье, и почувствовала, что та, на экране, и та, что сидит сейчас на диване с сигаретой и вином, — одно и то же.

— Ладно, — Сара допила вино и поставила бокал на стол. — Давай ещё серию. В этом же платье, но я хочу попробовать кое-что другое.

Джуди затушила сигарету, отставила бокал и встала. Тело уже знало, что сейчас будет свет, камера, игра. И ждало этого. Она вернулась к белому фону. Теперь она не торопилась занимать позу. Встала почти так, как стояла до перерыва — только плечи стали мягче, а движения спокойнее. Вино слегка согрело грудь, и от этого дыхание стало ровнее. Сигаретный дым всё ещё ощущался во рту. Странное ощущение — чуть взрослое, чуть запретное.

Она посмотрела в сторону Сары.

— Сюда, — тихо сказала та.

Джуди перевела взгляд прямо в объектив.

И на секунду перестала думать, как она выглядит.

Щёлк.

Сара опустила камеру не сразу. Потом посмотрела на экран.

— Вот… — тихо сказала она.

Ольга подошла ближе.

— Что?

Сара повернула экран.

— Смотри.

На фотографии Джуди стояла почти без позы. Просто в красном платье, под светом студии. Но в её лице появилось что-то другое. Не та аккуратная старательность, которая была в начале съёмки. Взгляд стал спокойнее. Чуть медленнее. Как будто она позволила себе быть здесь.

Ольга тихо усмехнулась.

— Ну вот, — она сделала короткую затяжку. — Теперь она начинает понимать.

Сара снова посмотрела на Джуди.

— Подожди. Не двигайся.

Она подняла камеру.

— Сейчас попробуем ещё.

Потому что именно это состояние — после вина, после сигареты, после долгой съёмки — вдруг оказалось тем самым необычным, которое Сара и искала. Сара посмотрела на экран камеры ещё раз, потом медленно подняла взгляд на Джуди.

— Подойди ближе.

Джуди сделала несколько шагов вперёд. Теперь между ней и объективом почти не осталось расстояния. Свет стал мягче. Фон размылся. Сара чуть наклонила голову, словно проверяя, что видит.

— Не позируй, — тихо сказала она. — Просто смотри.

Она перевела взгляд прямо в объектив. Вино уже почти не ощущалось, но тело оставалось расслабленным. Сигарета оставила во рту лёгкую горечь, и от этого губы чуть приоткрылись сами собой.

Щёлк.

Сара не сказала ничего. Она просто чуть изменила угол камеры.

— Немного ближе.

Джуди наклонилась вперёд. Кудри мягко упали вокруг лица. Свет поймал её глаза.

Щёлк.

Ольга, стоявшая у стены молча наблюдала. В этих кадрах уже не было той аккуратной модели, которая старалась правильно стоять. Здесь было что-то другое. Как будто Джуди на секунду забыла, что её снимают.

— Смотри на меня, — сказала Сара.

Джуди подняла глаза чуть выше объектива.

Щёлк.

Сара опустила камеру.

— Нет… подожди.

Она снова подняла её.

— Теперь прямо.

Джуди посмотрела в объектив. И вдруг на секунду почувствовала странную вещь — будто смотрит не в камеру, а на человека. Как будто там кто-то есть.

Щёлк.

Этот кадр получился самым тихим. Сара долго смотрела на экран. Потом повернула камеру к Ольге. Ольга подошла. Она посмотрела на снимок… и вдруг тихо выдохнула.

— Вот.

Она снова посмотрела на Джуди.

— Вот это уже интересно.

Сара кивнула.

— Да.

Она ещё раз пролистала несколько последних кадров. На них была та же Джуди. То же красное платье с жемчужинами. Те же кудри до ключиц. Тот же кулон-сердечко. Но выражение лица было совсем другим. Спокойным. Чуть внимательным. И почему-то взрослым.

Сара опустила камеру.

— Всё.

Она посмотрела на Джуди.

— На сегодня достаточно.

Джуди стояла у фона и вдруг почувствовала, что внутри стало тихо. Как после долгого разговора. Она не знала, что получилось на фотографиях. Но чувствовала, что эта съёмка изменила что-то в ней самой. И, кажется, это заметили не только она. Джуди выдохнула, расслабила плечи. Только сейчас она почувствовала, как гудит тело — приятно, по-хорошему, будто после долгого танца.

— Сколько времени? — спросила она.

Ольга доставала телефон, чтобы посмотреть, и в этот момент, неожиданно, экран засветился входящим вызовом.

— Кэтрин, — сказала она и приняла звонок. — Привет. Да, мы у Сары. А что?..

Пауза. Ольга слушала, и лицо её смягчалось.

— Правда?.. Ого. Да, конечно. Я сейчас привезу.

Она отключила телефон и посмотрела на Джуди с тёплой улыбкой:

— Представляешь, уже восемь. Кэтрин заказала ужин для вас двоих, на прогулочном пароходике. Говорит, хочет продолжить вечер.

— На пароходике? Для нас двоих? — глаза Джуди загорелись. — Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Она ждёт тебя у причала через полчаса.

Сара усмехнулась, убирая камеру в чехол:

— Ну, ваша Кэтрин умеет устраивать сюрпризы. Не то что я тут со своим вином. 

— Хорошо. Я сейчас отвезу Джуди и вернусь к тебе. — сказала Ольга, обращаясь к Саре. — Нам же нужно и наряд к балу обсудить.

Ольга припарковалась у набережной, и они вышли из машины. Вечерний воздух пах речной водой и чем-то сладким.

— Вон она, — Ольга кивнула вперёд.

Джуди подняла глаза и замерла.

У причала, на фоне подсвеченного белого теплохода, стояла Кэтрин.

Платье струилось при каждом движении — два слоя, чёрное на чёрном. Нижний, плотный, мягко облегал фигуру и чуть расширялся книзу. Верхний — полупрозрачный, свободный, длиннее нижнего, колыхался от лёгкого ветра с реки, создавая эффект живого, дышащего силуэта.

V-образный вырез открывал ключицы и ямочку у горла, где на тонкой золотой цепочке лежал кулон-капля. Короткие свободные рукава из прозрачной ткани делали образ почти невесомым.

Волосы собраны в пучок, с мягкими локонами — точно такими же, как у Джуди. Тонкие серьги-кольца ловили свет фонарей. В руке Кэтрин держала маленький букетик — красные и розовые цветы, перевязанные тонкой лентой. На ногах — тонкие бархатные чёрные босоножки на каблуке, от которого ноги казались ещё длиннее.

Джуди смотрела и не могла отвести взгляд.

— Охренеть, — выдохнула Ольга рядом. — Кэт, ты... это просто...

Кэтрин улыбнулась и сделала шаг навстречу. Прозрачный верхний слой качнулся, открывая на секунду плотный чёрный низ.

— Ну как? — спросила она, чуть поворачиваясь. — Достойная пара для моей младшей сестры?

Джуди наконец обрела голос:

— Кэт... мы... мы правда как сёстры. Только... ты такая...

— Какая?

— Волшебная, — выдохнула Джуди.

Кэтрин подошла ближе, взяла её за руку. Букетик цветов оказался между ними.

— Это тебе, — сказала она, протягивая цветы. — Чтобы у нас обеих были. Как знак.

Джуди взяла букетик, поднесла к лицу, вдохнула тонкий, едва уловимый запах.

— Спасибо, — тихо, но игриво, сказала она.

Ольга присвистнула:

— Ну… Жанна — гений. Вы сейчас как две капли... ну, почти. Только Джуди в красном, а ты в этом... воздушном чуде.

— Это платье я купила давно, — улыбнулась Кэтрин. — Всё ждала повода. Кажется, дождалась.

— А мне не показывала. — широко улыбаясь сказала Джуди, все еще прижимая к себе букетик.

— Ладно, — Ольга чмокнула обоих в щёку. — Всё, девочки, развлекайтесь. Я поехала.

— Может ты с нами? — удивилась Джуди.

— Нет, — Ольга покачала головой. — Вечер для вас двоих. Я и так сегодня тебя монополизировала. Идите, а то теплоход без вас уплывёт.

Она махнула рукой и направилась обратно к машине. Джуди смотрела ей вслед, чувствуя лёгкое сожаление и одновременно предвкушение.

— Идём, сестричка, — Кэтрин взяла её за руку. — Нас ждёт ужин.

Они поднялись на палубу. Теплоход мягко качнулся, когда они ступили на трап. Вечерний город отражался в воде тысячами огней.

Вдвоём. С одинаковым цветом волос и с одинаковыми локонами. Одна в красном, другая в чёрном, струящемся, полупрозрачном. С цветами в руке и золотом на шее.

Они поднялись на палубу, и тёплый ветер с реки коснулся их волос, играя прядями. 

Их столик был у самого борта — два кресла, белая скатерть, свеча в высоком стеклянном стакане. Доносилась тихая музыка, и было слышно мягкое покачивание и лёгкий плеск.

— Здесь красиво, — сказала Джуди, садясь и поправляя платье.

Кэтрин села напротив, положила букетик на край стола.

— Я давно хотела сюда попасть. Всё как-то не складывалось.

Подошёл официант, принял заказ. Кэтрин, не глядя в меню, попросила шампанское и "что-нибудь лёгкое из горячего". Джуди только кивнула — ей было всё равно, главное, что рядом. Пароход мягко отчалил. Огни набережной медленно поплыли мимо, удаляясь, становясь всё более размытыми. Шампанское принесли быстро — в высоком ведёрке со льдом. Кэтрин разлила по бокалам, подняла свой.

— За нас, сестричка. — сказала она просто.

Джуди взяла бокал, чуть пригубила. Холодное, колючее, сладковатое.

— За нас, — повторила она.

— Ты сегодня просто сияешь, — Кэтрин смотрела на неё поверх бокала. — Я заметила ещё у причала. Эта фотосессия пошла тебе на пользу.

— Мне кажется, я поняла, что значит не думать, а просто быть такой, — Джуди провела пальцем по ножке бокала. — Сара всё время говорила: расслабься, не старайся. И когда я перестала стараться — получились лучшие кадры.

— Это со всем так, — улыбнулась Кэтрин. — И с жизнью тоже.

Принесли еду — рыбу в лёгком соусе, овощи на гриле, маленькие тарталетки с чем-то креветочным. Джуди ела с удовольствием, понимая, что за весь длинный день у неё во рту кроме утреннего йогурта, яблока и пары глотков вина ничего не было.

— Знаешь, о чём я думала, пока ждала тебя? — спросила Кэтрин, откладывая вилку.

— О чём?

— О том, как странно устроена жизнь. Месяц назад я и представить не могла, что буду сидеть на пароходе со своей... — она запнулась, подбирая слово, — со своей взрослой дочерью.

Джуди улыбнулась:

— Со своей младшей сестрой.

— И это тоже, — Кэтрин подняла бокал. — За сестёр.

Они чокнулись снова. Шампанское кончилось быстро, и Кэтрин заказала ещё.

— Ты пей поменьше, — заметила она, но без назидания, скорее по-дружески. — А то завтра опять голова болеть будет.

— Сегодня можно, — Джуди сделала ещё глоток. — Сегодня такой день. Я хочу запомнить его весь. До капельки.

— А что ты запомнишь? — спросила Кэтрин.

Джуди задумалась. Смотрела на огни проплывающего мимо города, на отражение их столика в тёмной воде, на платье Кэтрин, которое колыхалось от лёгкого ветерка.

— Всё, — сказала она наконец. — Как я утром проснулась и не хотела вставать. Как мы с тобой были в салоне. Как Ольга приехала и мы поехали за платьем, потом мы к Саре зашли, как она меня снимала, как мы пили вино и смотрели фотки... Потом как ты стояла на причале. Как сейчас сидим. Всё.

— Это много, — улыбнулась Кэтрин.

— Да, — согласилась Джуди. — И все это за один день.

Они замолчали, глядя на воду. Пароход медленно плыл вдоль набережной, играла легкая музыка.

— Кэт, — вдруг сказала Джуди.

— М?

— А ты не жалеешь? Что всё так вышло?

Кэтрин посмотрела на неё долгим взглядом.

— О чём ты?

— Ну... что я теперь Джуди. А не Жюль.

Кэтрин отставила бокал, взяла Джуди за руку.

— Слушай меня внимательно, — сказала она тихо. — Ты — это ты. Кем бы ты ни была. Жюлем, Джуди, кем угодно. Главное, что ты есть. И что ты счастлива. Я вижу, как ты светишься последние дни. Я такого света у тебя никогда не видела. И если это цена — то она смешная.

Джуди засмеялась.

— Ты права, — сказала она. — Мы такие красивые.

— Самые красивые на этом пароходе, — кивнула Кэтрин. — И вообще в этом городе.

— И вообще в этом мире, — добавила Джуди.

Они рассмеялись, чокнулись ещё раз, и пароход всё плыл, унося их вдвоём по тёмной воде, под звёздами, которые только начинали зажигаться в небе.

Тем временем Ольга вернулась к Саре.

Она толкнула дверь, и серебряный колокольчик звякнул, оповещая о приходе.

— Вернулась? — голос Сары донёсся из глубины. — Проходи, я здесь

Сара сидела за монитором, в светящемся экране отражались кадры с Джуди. Рядом дымилась чашка кофе, пепельница уже наполнилась окурками.

— Ну как? — Сара кивнула на экран. — Смотрю твою красавицу. Кадры отличные.

Ольга опустилась на диван, на то самое место, где час назад сидела Джуди с сигаретой и вином.

— Сара, — сказала она после паузы. — Я не знаю, что со мной происходит.

— В смысле?

— С ней. С Джуди. Я смотрю на неё и... не могу отвести взгляд. Она же парень. Понимаешь? Жюль. Четырнадцать лет. А я...

Сара откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на Ольгу.

— А ты себя за это коришь?

— Нет… То есть да… Не знаю…

Сара закурила новую сигарету, протянула пачку Ольге. Та взяла, машинально зажгла.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на неё? — спросила Сара. — Я вижу девушку. Не парня, который играет. А девушку. У неё уже и жесты другие, и взгляд, и даже фигура меняется.

— Ты заметила?

— А ты нет? — Сара усмехнулась. — У неё грудь. Небольшая, но вполне отчётливая. Это не просто лифчик с вставками, Ольга. Это начинает расти. Я таких случаев знаю несколько. Когда организм вдруг решает пойти по другому пути.

Ольга замерла с сигаретой у губ.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Гормоны — штука тонкая. Если психика так глубоко ушла в женское, тело может подстроиться. Не сразу, не у всех, но у неё — похоже, да.

Они молчали. Сара листала кадры на мониторе — Джуди в красном платье, Джуди в профиль, Джуди с поднятыми руками, где угадывалась та самая небольшая, но уже заметная грудь.

— И что мне делать? — спросила Ольга тихо.

— А что ты хочешь делать?

— Я хочу... — Ольга запнулась. — Я хочу быть с ней рядом. Помогать. Смотреть, как она растёт. Как становится... собой.

— Это не ответ на вопрос про твоё влечение, — мягко сказала Сара.

— А его нет, этого вопроса. То есть есть… но я не знаю на него ответа.

Сара вздохнула, затушила сигарету.

— Слушай, Ольга. Ты взрослая женщина. Я тебя знаю сто лет. Если ты чувствуешь, что тебя к ней тянет — это не преступление. Вопрос в том, что ты с этим сделаешь. Она ребёнок? Да. Но она уже и не ребёнок. Она на пороге чего-то нового. И если ты будешь рядом — ты можешь ей помочь. Или запутать всё. Выбирать тебе.

— А что бы ты сделала?

Сара долго молчала, глядя на экран.

— Я бы наблюдала, — сказала она наконец. — Не лезла, не форсировала. Просто была рядом. А когда придёт время — она сама скажет. Или покажет.

Ольга кивнула, допила остывший кофе.

— Ты права, — сказала она. — Наверное.

— Я всегда права, — усмехнулась Сара. — Ладно, иди сюда, покажу кое-что.

Она поднялась и поманила Ольгу за собой в соседнюю комнату. Там, за тяжёлой портьерой, скрывалось настоящее сокровище — огромный гардероб, забитый одеждой, обувью, коробками с украшениями.

— Это всё для съёмок? — удивилась Ольга.

— Это всё моя коллекция, — Сара развела руками. — Собирала годами. Для проектов, для вдохновения. Иногда просто для себя.

Она подошла к длинному стеллажу, где аккуратными рядами лежали коробки, подписанные от руки.

— Смотри. Серьги, браслеты, колье. На любой вкус. Для графитового платья нужно что-то строгое, но с характером. Не перегрузить, но подчеркнуть.

Она открыла одну коробку, достала длинные серьги с мелкими тёмными камнями, приложила к свету.

— Слишком тяжело, — покачала головой Ольга.

— Согласна.

Следующая коробка — тонкие цепочки, почти невесомые.

— Это для другого образа, — Сара отложила. — Для графита нужна архитектура.

Она порылась ещё, достала пару серёг-гвоздиков с тёмным матовым металлом и маленьким прозрачным камнем.

— Вот. Строго, но не скучно. И к ним — тонкий браслет, такой же.

— А на шею?

— На шею жесткий металлический чокер.

Ольга кивнула, примеряясь взглядом.

— Теперь бельё, — Сара уже открывала другой шкаф. — Это моя гордость. Сотни комплектов. Для любых задач.

Она провела рукой по полкам — кружево, шёлк, гладкий хлопок, невесомые микрофибры.

— Под такое платье нужно что-то идеально гладкое. Ни одной складки, ни одной линии. Иначе весь силуэт поплывёт.

Она достала чёрное боди — простое, элегантное, без единого шва на видных местах.

— Вот. Гладкая микрофибра, не видно под одеждой. И вырез глубокий, но под платьем не будет видно.

Ольга взяла боди в руки, провела пальцем по ткани.

— Оно же совсем без швов?

— Почти. Там, где надо, — плоские швы, незаметные. Главное — под таким платьем оно будет невидимым. Дышать будет свободно, кожа дышит, а лишнего ничего не торчит.

— А как же... ну, там? — Ольга замялась.

— Ты про член? — Сара усмехнулась. — Под таким боди его видно не будет. Ткань плотно облегает, но не давит. И если аккуратно уложить — вообще ничего не заметно. Я знаю, я снимала транс-моделей. Проверено. Да, и еще чулки. Вот эти.

Она вытащила из пакетика тонкие черные чулки и приложила их к боди.

Ольга молчала, рассматривая боди.

— А как же грудь? — спросила Ольга, разглядывая боди. — У неё сейчас уже есть, но всё же... для вечера хотелось бы чуть больше.

— Я знаю, — кивнула Сара. — Поэтому берём боди с кармашками.

Она ловко вывернула ткань, показывая аккуратные прорези с внутренней стороны чашек.

— Силиконовые вставки. Можно добавить, можно убрать. Она сама решит, как ей комфортнее. И под платьем абсолютно не видно.

— Ты гений, — улыбнулась Ольга.

— Я просто люблю, когда у девушек есть выбор, — пожала плечами Сара. — А то, что выросло само — это уже bonus. Но для первого серьёзного выхода пусть чувствует себя уверенно. И ещё, — добавила Сара. — Это боди сама по себе красивая вещь. Если вдруг платье придётся снять... ну, мало ли, — она подмигнула, — то Джуди будет в чём себя показать.

— Сара!

— А что? Я жизненная оптимистка. Ладно, собираем комплект: боди, серьги, браслет. И туфли... у неё есть туфли?

— Есть белые босоножки, — вспомнила Ольга.

— Белые не подойдут, — покачала головой Сара. — К графиту нужно что-то тёмное. У меня есть пара, посмотри.

Она достала чёрные лодочки на тонкой металлической шпильке — строгие, элегантные, с минимумом деталей.

— Вот это то, что надо.

Ольга смотрела на собранный комплект и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Завтра они придут к Саре, и Джуди впервые примерит всё это.

На пароходике все шло своим чередом. Они сидели за столиком у борта, пили шампанское и смотрели, как огни города медленно проплывают мимо. Джуди уже почти допила второй бокал — голова стала лёгкой, а мысли тёплыми и немного ленивыми.

— Смотри, — Кэтрин кивнула куда-то в сторону.

Джуди повернула голову. К их столику подходил мужчина. Высокий, чуть за сорок, с аккуратной сединой на висках, в тёмном пиджаке и белой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Он двигался уверенно, с той особенной грацией людей, которые привыкли нравиться.

— Прошу прощения, — голос у него был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Не мог не подойти. Вы две — самое красивое, что есть на этом пароходе. Рискну показаться навязчивым, но такой красотой грех не любоваться.

Кэтрин подняла бровь, но уголки губ дрогнули:

— Смелое заявление. И навязчивым вы не кажетесь. Пока.

— Я Серж, — он чуть наклонил голову, глядя прямо на Кэтрин. — И я бы очень хотел присоединиться к вам, если позволите. Обещаю быть интересным собеседником. И угостить вас следующим бокалом.

Джуди переглянулась с Кэтрин. В глазах матери мелькнуло то самое выражение, которое она уже научилась узнавать — легкий интерес, смешанный с желанием поиграть.

— Присаживайтесь, — кивнула Кэтрин. — Я Кэтрин. А это моя младшая сестра, Джуди.

— Сестры? — Серж перевёл взгляд с одной на другую, и в глазах его мелькнуло искреннее восхищение. — Теперь понятно, откуда такая красота в двойном экземпляре. Гены, надо полагать?

— Что-то вроде того, — улыбнулась Кэтрин, и Джуди поймала этот взгляд — хитрый, довольный, будто мама наслаждалась игрой.

Серж сел на свободный стул, и почти сразу подозвал официанта, заказав ещё бутылку шампанского.

— За знакомство, — сказал он, когда бокалы наполнились. — И за то, чтобы этот вечер запомнился.

Он смотрел на Кэтрин, когда говорил это. И Джуди заметила, как мама чуть пригубила вино, глядя на него поверх бокала — тот самый взгляд, которым женщины говорят «мне интересно, продолжай».

Серж оказался именно таким, каким выглядел — элегантным, неторопливым, с чувством юмора и умением слушать. Он рассказывал о своих путешествиях, но рассказывал так, что каждое слово было обращено к Кэтрин. Джуди сидела рядом и наблюдала, впитывая каждую деталь — как он смотрит, как делает паузы, как наклоняется чуть ближе, когда говорит что-то личное.

— А вы чем занимаетесь, Кэтрин? — спросил он, наполняя её бокал.

— Я работаю в офисе. Скучная работа для скучной женщины, — улыбнулась она.

— Скучные женщины не носят такие платья и не смотрят так, как смотрите вы, — парировал Серж. — Вы явно что-то скрываете.

— Может быть, — Кэтрин сделала маленький глоток. — Но не в первый же вечер все тайны раскрывать.

— А во второй? — Серж приподнял бровь.

— Посмотрим, — она улыбнулась той самой улыбкой, от которой Джуди всегда становилось тепло.

Джуди пила шампанское и чувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Голова снова становилась лёгкой, почти невесомой. Она смотрела на этот диалог, на то, как Серж ухаживает за Кэтрин, как мама… сестра принимает эти ухаживания — легко, играючи, с достоинством. И впитывала. Каждое движение, каждую интонацию.

— А вы, Джуди? — Серж повернулся к ней. — Тоже работаете?

— Я учусь, — ответила Джуди. — Но сегодня я отдыхаю.

— Правильно, — кивнул Серж. — Красивым девушкам нужно иногда отдыхать от учёбы. Иначе откуда им брать силы сиять?

Джуди рассмеялась — шампанское делало комплименты особенно приятными.

Принесли десерт — маленькие пирожные с ягодами. Серж заказал ещё шампанского.

— А вы танцуете? — спросил он, глядя на Кэтрин.

— Танцевала когда-то.

— Сегодня — отличный повод вспомнить.

Он встал, протянул руку. Кэтрин посмотрела на Джуди, та кивнула с улыбкой:

— Иди, я посижу, посмотрю. Мне есть кого вспоминать, — она подмигнула.

Кэтрин вложила ладонь в руку Сержа, и они ушли на середину палубы, где под тихую музыку кружились несколько пар. Джуди смотрела, как мама двигается в этом струящемся чёрном платье — легко, грациозно, почти невесомо. Серж вёл уверенно, но мягко, и они смотрелись вместе удивительно гармонично. В какой-то момент он чуть притянул её ближе, и Джуди увидела, как Кэтрин улыбнулась — той самой улыбкой, которую она видела только в редкие, особенные моменты.

Танец закончился, они вернулись к столику. Кэтрин чуть раскраснелась, глаза блестели.

— Твой черёд, — сказала она Джуди.

— Я?

— А почему нет? — Серж уже протягивал руку. — Юной леди тоже нужно танцевать. Если, конечно, старшая сестра не против, что я украду её на один танец.

— Не против, — махнула рукой Кэтрин. — Она у меня уже взрослая.

Джуди встала, чуть покачнувшись — шампанское давало о себе знать. Серж поддержал её за локоть.

— Осторожно, палуба качается.

— Это не палуба, — честно призналась Джуди. — Это я.

Серж рассмеялся:

— Честность — лучшее украшение девушки. Идёмте, я не дам упасть.

Они танцевали медленный танец. Серж держал дистанцию, но в то же время Джуди чувствовала его уверенную руку на своей талии. Красное платье мягко колыхалось, жемчужинки вспыхивали в свете палубных фонарей. Она поймала взгляд Кэтрин — та смотрела на них с той самой тёплой улыбкой, но в глазах было что-то ещё... гордость? Нежность?

— Вы очень красивая, Джуди, — тихо сказал Серж. — И очень молодая. Берегите это.

— Я стараюсь, — улыбнулась Джуди.

Они вернулись к столику. Кэтрин встретила их аплодисментами.

— Браво! Вы отлично смотритесь вместе.

— Мы отлично смотримся с тобой, — поправил Серж, садясь и снова наполняя бокалы. — Но с Джуди тоже было приятно. У неё ваша грация.

— Это семейное, — усмехнулась Кэтрин.

Они ещё долго сидели, болтали, смеялись. Серж рассказывал забавные истории, Кэтрин отвечала остротами, и Джуди ловила себя на том, что учится у них — у этой лёгкости, у этого умения флиртовать, не переходя границ, у того, как можно смотреть, улыбаться, делать паузы.

Шампанское кончилось, но расходиться не хотелось. Пароход уже причалил к берегу, а они всё не могли остановиться.

— Позвольте вас проводить, — предложил Серж, когда они наконец поднялись.

— Не стоит, — начала Кэтрин.

— Я настаиваю. Двум таким красивым женщинам нельзя ходить одним по ночному городу. Особенно когда одна из них так легко ступает по палубе, — он взглянул на Джуди.

— Это ты про то, что я пьяная? — хихикнула Джуди.

— Это я про то, что вы прекрасны, — поправил Серж.

Они вышли на набережную. Ночь была тёплой, звёздной. Серж шёл рядом с Кэтрин, чуть ближе, чем требовала вежливость, Джуди чуть поодаль, наблюдая за ними.

— Может быть, увидимся завтра? — спросил Серж у Кэтрин.

— Может быть, — улыбнулась она. 

— Оставьте телефон.

Она продиктовала номер, Серж записал в телефон.

— Я позвоню, обязательно, — сказал он.

— Буду ждать.

Серж взял её руку, поцеловал. Потом повернулся к Джуди, взял её руку, поцеловал тоже. Он довёл их до самого подъезда, ещё раз поклонился и исчез в ночи. В прихожей Джуди прислонилась к стенке и закрыла глаза.

— Кэт, — сказала она.

— М?

— Ему понравилась ты. Очень.

— И мне показалось, — в голосе Кэтрин звучала улыбка. — Интересный мужчина.

— Он на тебя так смотрел... я хочу, чтобы на меня тоже так смотрели когда-нибудь.

— Будут, — Кэтрин обняла её за плечи. — Обязательно будут.

Джуди еле дошла до своей комнаты, разделась, бросив красное платье прямо на пол, потом лифчик и трусики, и рухнула на кровать. Голова кружилась, но это было приятное кружение — как будто пароход всё ещё покачивался на волнах.

— Кэт, — крикнула она в темноту.

— Что?

— Спасибо за сегодня. За всё.

— Спи, пьяница, — донёсся смех из коридора.

Джуди улыбнулась и провалилась в сон. Голая. С не смытым макияжем и всеми своими браслетами.